Оберег

Долго смотрел на него в нерешительности, потом махнул рукой — совсем, как вчера, крутанул пятую загогулину. Постоял, прислушался к ощущениям. Вроде, никаких перемен. Крутанул другой раз, третий. Ничего. «И этот не работает» — вздохнул Руслан, водворяя оберег на место. Пробовать дальше почему-то расхотелось.

— Какие интересные игрушки иногда у проезжих встречаются, подумать только! — прозвучал вдруг откуда-то сверху голос. Руслан отпрянул, на ходу вытаскивая меч и оглядывая место предполагаемой схватки с неизвестным пока противником.

 — Да ладно, богатырь, не собираюсь я на тебя нападать — делать мне больше нечего! — Руслан задрал голову повыше и обнаружил, что голос принадлежит филину. Большому филину со светящимися глазами.

— Здрав будь… Ты меня, между прочим, чуть не напугал! — проворчал Руслан.

— И ты будь. Ишь, пужливый какой! Далеко ли путь держишь?

— Далече. На юг мне надобно, за Степь великую.

— Ну да, куда ж еще… Нет, чтобы подвиги в родных лесах свершать, все-то вы в теплые края рветесь! Оно, конечно, понятно: в тепле геройствовать приятнее.

А здесь что — снег, холод, никакого тебе удовольствия… Так что ли, герой?

— Ну ты это, полегче… Знаю, что мудрой птицей считаешься, но все равно себя задирать никому не позволю!

— Ух-ух-хху! Рассмешил! И что, на поединок вызовешь? На мечи или на кулаки?

— Да сдался ты мне, драться с тобой еще…

— Вот и я о том же. Как будто два достойных собеседника по-другому не могут пообщаться… Ты где эту штуку нашел, которую только что в руках вертел?

— Бабушка подарила.

А что?

— Да нет, просто интересуюсь… Больно уж интересная вещица. В молодые годы видел я нечто похожее. Могучая была вещь! Я тогда у волхва одного жил, вот он такой штукой и владел. Круглая она была, как солнышко, и со многими лучами, гораздо больше, чем у тебя. Волхв мой очень любил вечерами подержать эту вещь в руках да порассуждать, чего она может и кому от этого хорошо, а кому и не очень.

«Хочешь, — говорит он мне, бывало, — всю степь ананасами засажу?» Я, ясное дело, без понятия, что это за ананасы такие, и потому молчу в тряпочку. А он не унимается: «Вот, — говорит, — как засажу всю степь ананасами, степняцким коням травы не станет, тут они всем скопом на Русь и придут. И конец тогда Руси. А такая хорошая была идея — чтоб степь — и вся в ананасах!». И так почти каждый вечер.