Пасисяки Пукк

В книге было много непонятных записей с рисунками и датировками.

«Бабушка вела дневник? — хлопал он глазами. — Кто бы мог подумать!»

Полистав ещё немного, разъединяя слипшиеся страницы, Пасисяки спустился с чердака, умылся, бережно протёр тряпкой бабушкину книгу, затем отложил её в сторону и обратил свой взор на банку с краской.

«Да будет цвет!»

На подготовку к покраске забора ушло несколько часов[6]. Пасисяки содрал остатки облупившейся краски с досок, вбил обратно вылезшие от времени ржавые гвозди, зачистил шкуркой-наждачкой неровности и заусенцы, а затем загрунтовал весь забор раствором из слюней королевских болотных жаб.

(Очень хорошая грунтовка, кстати говоря! Попала она мне в руки совершенно случайно: наш автор, быв в мазазине красок в Токсикотно, держал её в руках, когда внезапно перенёсся обратно в наш мир. А так как я делал дома ремонт, автор с радостью подарил мне банку этого раствора, так что я мог теперь лично убедиться в её свойствах, применив её на практике.

Пахнет эта грунтовка, правда, как наш бензин, и нанюхавшись её, я даже подумал на мгновение, что мне все эти Волшебствони, Пасисяки и наш автор привиделись.)

После того как слюни жаб подсохли, Пасисяки приступил к покраске.

«Поиск себя в кризисе, я считаю, нужно начинать с обновления вещей, которые тебя и окружают, — думал Пасисяки, орудуя старой растрёпанной кисточкой вверх-вниз-влево-вправо, — так как если окружающая тебя реальность довольна, то и ты становишься довольным».

К вечеру, когда уже стемнело, забор был покрашен и сиял фиолетовым оттенком на блике вечерних уличных ламп.

— Ну всё! Забор нашёл себя в своём кризисе! — радостно зевнул Пасисяки.

Сам он весь перемазался краской и заляпал любимую футболку, поэтому пошёл в дом отмываться-отстирываться.

Уже к ночи, лёжа в кровати и думая о том, что он будет делать завтра, Пасисяки вспомнил про бабушкин дневник.

«Ах да! Надо бы глянуть, что там бабуля такого «интересного» понаписала.

Глядишь, почитаю чуть-чуть и засну быстрее», — Пасисяки встал с постели, сходил в другую комнату за книгой, которая днём, спикировав со шкафа, отвесила ему шлепок по голове, лёг обратно в кровать, включил старенький прикроватный светильник и стал читать, потихоньку засыпая.

Поначалу Пасисяки честно пытался вчитаться в мысли бабушки, оставленные на бумаге достаточно высоким стилем, но чуть погодя стал просто листать страницы, не всегда дочитывая их.