Пасисяки Пукк

«По кой чёрт я не переобулся в сапоги? — обращался сам к себе Пасисяки и тут же сам себе отвечал: — Да потому, по-видимому, что нет у меня сапог!»

Теперь весь лес слышал чавканье его кроссовок.

Уткнувшись непосредственно в болото, Пасисяки остановился. В свете фонаря оно казалось ему живым: покачивались на ветру бесконечные камыши, на которых верхом сидели квакающие голубоглазые жабы, тростниковая трава обнималась с илом и опавшими с небольших деревьев листьями, занесённых сюда ветром, филины лупоглазили теперь не столько на хамелевонов, сколько на Пасисяки, дуба-дубой, прораставшие рядами почти у са́мого берега, шелестели своей листвой и поскрипывали ветками, вода по центру болота слегка побулькивала.

— Гм, нет нигде ни одно сухого дубо-дубой! — Вертел фонарём Пасисяки по полосе деревьев. — Так, а у бабушки в дневнике что́ написано, что надо высохшее дерево искать?.. Нет здесь сухих дуба-дубой!.. Может, рядом с обычными посмотреть?

Он направился к деревьям, которые в темноте ночи казались гигантами.

Порыскав вокруг них и не найдя ничего похожего на «коралловый кустышник» размером с ладонь ребёнка, Пасисяки призадумался: «Либо я ищу бабушкины фантазии, либо я ищу не там, где нужно!»

Он стал вертеть фонарём в разные стороны: «О! А что там за поляна посреди болота?»

Луч искусственного света выхватил вдалеке небольшой островок с кучей коряг, деревьев и, как Пасисяки на мгновение показалось, грудой мусора.

Он решил добраться до этого островка и углубился в болото.

«Надо вспомнить, что там ещё бабушка писала… гм… под сухим дубо-дубой, прозрачного, кажись, цвета, размером вроде с голову, тьфу! нет, не с голову, с руку ребёнка… или младенца?.

Осторожно передвигаясь по дну болота мелкими шажками, Пасисяки, словно птица-балерун[3], потихоньку приближался к этому мелькнувшему во свету́ островку.

— Главное — идти прямо не сворачивая, тогда жижа на дне болота будет держать свою упругость, — повторял Пасисяки слова, которые вдалбливали здесь всем со школьной скамьи.

Мимо пролетел филин и громко угукнул.

— Брысь отсюда! — рявкнул на него Пасисяки и проводил его лучом света фонаря.

Филин отлетел поодаль, затем сделал пару кругов и, видимо, затаив обиду на такой нерадушный приём, резко спикировал на голову Пасисяки, содрав одним движением своих когтистых лап с его головы кепку.