Пасисяки Пукк

Заснуть ему удалось лишь под утро.

Предстояло ещё два долгих дня (и две полусонных ночи) маянья от безделья и тоски.

Так как у него после покупки болотного инвентаря и посещения бара оставалось очень мало денег, а следующей выплаты ждать оставалось неделю, Пасисяки решил питаться только хлебцами (это была самая дешёвая еда), чтобы оставить хоть какие-то крохи на будущее.

Бродя бесцельно два дня по городу, с голодной слюной заглядывая в окна кафе и ресторанчиков, Пасисяки понял, что ещё чуть-чуть и завоет от тоски.

Придя домой к полудню на третий день после очередной прогулки, он плюхнулся в бабушкино кресло, перевёл дух, посидел так молча какое-то время, а потом взялся ещё раз перечитывать её дневник, а после, с открытым ртом, уставился в окно.

— Чем себя занять-то оставшимся вечером?.. Постирать занавески?.. Лень. Да и сохнуть долго будут. Погладить что-нибудь из одежды?.

Тут он вспомнил, что, когда искал краску деда на чердаке, наткнулся на книгу с непонятным названием.

Слазив на чердак и снова пошарив в шкафу предков, Пасисяки нашёл ту самую книгу.

— Париж меня не видит, — прочитал вслух Пасисяки и недоверчиво повертел её в руках. — Почти все прочёл бабушкины и дедушкины книги в доме, но эту вижу в первый раз. Да и название какое-то странное… Что такое этот «Париж»? И автор не указан… Да и сам вид книги… будто не местная… бумага белая, переплёт вообще не плетёный…

Пасисяки вернулся в кресло, захрустел хлебцем, лежащим тут же рядом на тарелке, и погрузился в чтение.

Так пролетел остаток дня. Солнечный свет постепенно угасал и, наконец, сменился темнотой — наступил вечер.

— Чушь редкостная и к тому же непонятная… какие-то люди, какие-то вымышленные города, какие-то «автомобили»… но время убил, — зевнул Пасисяки и швырнул книгу в угол комнаты.

Проспав до обеда (это уже вошло у него в привычку), при этом выспавшись и встав с хорошим настроением, он, после ванных процедур, начал готовиться к ночному «путешествию» и к вечеру был настроен решительно и окончательно бесповоротно.