Пасисяки Пукк

Пасисяки открыл левый глаз, скривился во всё лицо и заткнул эти крылья носа рукой: «Что, все кошки Тёти Гены Аркадьевича навалили кучи именно у меня дома?»

Он перевернулся на живот, открыл уже правый глаз, встал на колени, а затем потихоньку поднялся на ещё дрожавшие ноги: «Хочу спросить себя, откуда такая вонь, но уже почему-то знаю ответ — я не выкинул отваренные корешки, а они начинают неприятно пахнуть — так записано у бабушки».

Пасисяки ощутил лёгкость в движениях и мыслях.

Тут он заулыбался во весь рот: «Кажется, отвар Хоххоты подействовал, хочется смеяться и перевернуть весь мир!!!»

Зажав нос, Пасисяки собрал остатки отваренных корешков в мусорный мешок и пошёл его закапывать у забора[7], как это издавна повелось у Пукков.

Далее, по заветам бабушки, он плотно закрыл кастрюлю крышкой, чтобы отвар не испортился на свету, и отнёс её в подвал, туда же он отнёс оставшиеся корешки, которые плотно укутал в домашнее покрывало, затем одним махом раздвинул шторы, открыл окна и стал порхать по кухне как бабочка-оса[8]: подмёл пол, отмыл котелок, протёр кухонную мебель от соплей и слюней.

— Замечательный день! День, я бы сказал, новых открытий и свершений! — бодрым голосом произнёс Пасисяки, кинув взгляд на забор. — Схожу перекусить и возьмусь за решение этого фиолетового вопроса.

Дома Пасисяки пересчитал остаток воней и засмеялся: «М-да, впредь надо организовать заначку и откладывать туда вони, тогда проблем нехватки денег под конец месяца не будет… Хи-хи, как я до этого раньше не додумался?»

Он решил не голодать — пошёл в кафе и купил себе большой-пребольшой гречневый бутерброд с капустными листьями.

Весело шагая домой, Пасисяки улыбался прохожим: кому-то приветливо махал рукой, кому-то уступал место для прохода, а некоторым дамам делал реверанс. Кто-то из прохожих отвечал взаимной вежливостью, а кто-то проходил с видом, будто не замечает жестов Пасисяки.

В витринах улиц Пасисяки видел себя уже не лысеньким очкастым пузаном, а статным, стройным, величественным комком света, который освещал тьму и который мог ответить на любой вопрос или предложить варианты ответов абсолютно всем желающим.

«Всем, абсолютно всем! Но!.. Надо начать с себя! — думал с улыбкой Пасисяки, важно рассекая по улице. — Так как мне найти себя? Где я застрял?..»

Мимо, громыхая металлом, проехал рельсобус и завернул за угол.