Пасисяки Пукк

— Ах да! Забор! Панэльф совсем отвлёк меня своей чушью!

Пасисяки вышел на участок — зрелище было более чем интересное.

— Вот это да! — воскликнул он с улыбкой до ушей.

Нижняя часть забора, там, где он закопал мешок с отваренными корешками Хоххоты, за время отсутствия Пасисяки окрасилась в ярко-фиолетовый цвет. Правда, немножко окрасилась и трава, растущая тут же.

— Ах вот почему бабушка заставляла красить деда забор в столь ненавистный, как оказалось, ему фиолетовый цвет! Браво! — Пасисяки захлопал в ладоши.

— Она, здесь у забора, закапывала отваренные корешки, а они, превращаясь в почве в компост, и по всей видимости, очень быстро превращаясь, окрашивали почву, траву и низ забора! И чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, она поручала деду красить весь забор в этот цвет! Ох и бабуля!

Пасисяки дотронулся до окрашенной компостом части забора: «Ха! Ничего себе! Компост из отваренных корешков полностью впитался в дерево и даже акриловую краску проглотил!.

. Возникает по этому поводу в голове у меня одна идея!»

Пасисяки сбе́гал в подвал за кастрюлей с отваром, взял валик и снова вернулся к забору.

— Так! Открою крышку кастрюли, и отвар, из-за попадания на него солнечного света, будет испорчен, то есть непригоден для питья, но что на счёт его красящих свойств?.. Сейчас и проверим!

Пасисяки открыл кастрюлю и посмотрел на отвар — всё такой же фиолетовый — но как только на него попали солнечные лучи, он громко забулькал и забурлил, словно его вскипятили, потом успокоился и принял ещё более яркий фиолетовый оттенок.

Пасисяки макнул в него валик и провёл по одной доске, потом по второй, по третьей. Отвар впитывался в дерево, оцветнял его и моментально высыхал.

— Вот так-то! Вот это другое дело! Не нужно ни акриловой краски покупать, ни несколькими слоями мазать! — Увлёкся покраской Пасисяки. — Интересно, догадалась ли до этого бабушка?.

. Наверное, догадалась, но не рисковала отваром красить, дед бы заметил этого, поэтому и красили акрилом.

Он летал от штакета к штакету лёгкими шажками, напевал песенку про котят и благодарил бабушку за возможность устроить свою жизнь.

К обеду весь забор был покрашен и выглядел намного ярче всех оград соседей, вместе взятых. Даже ярко-жёлтый забор Тёти Гены Аркадьевича выглядел теперь уныло и тускло.