Пасисяки Пукк

Тули удивлённо захлопала длинными и красивыми ресницами, полезла в карман, отсчитала нужную сумму и небрежно сунула прямо в руки официанту. Потом быстро, большими глотками допила свой мятный напиток и направилась к выходу, Пасисяки виновато поплёлся за ней.

Выйдя на Гран-Пляс, они молча пошли через площадь прямиком к остановке рельсобуса.

— Проводить тебя домой? — выдохнул Пасисяки.

— Где я заплачу́ в рельсобусе за проезд за нас обоих? Или ты и там попросишь отделить счёт?

— Правильней будет употребить глагол «разделить», но не суть, — ляпнул зачем-то Пасисяки.

Тули остановилась и грозно посмотрела на него:

— Знаешь, у моей бабушки есть родной брат, такой занудный мужичок, работает редактором в местной газете. С ним нельзя просто взять и поговорить по душам, так как он постоянно тебя ловит на всяких лингвистических ошибках и тыкает ими в тебя. Так вот, я всё думала, есть ли кто-нибудь в Токсикотно зануднее его? Оказалось — есть! Ты!

Пасисяки дёрнулся, словно его ущипнули, и расстроенно посмотрел на Тули, которая в это время отвернула голову в сторону:

— Ты обиделась?.

— Зато я тебя правильно поняла!.. Пока!

Тули гордо и быстрым шагом зашагала по площади и вскоре скрылась за углом.

— Ещё одна непонятная ситуация с женщиной в моей жизни… и что более вероятно, ещё один болван в её жизни… — устало вздохнул Пасисяки, — прокля́тый отвар, почему его хотя бы на сутки не хватает? Я бы придумал, как заплатить за весь счёт, я уверен!

Площадь продолжала жить своей беспечной вечерней жизнью, а штуденты на лавках продолжали петь свои нескончаемые песни.

[1] В нашем мире — студенты.

[2] (Исцелительная.) В нашем мире — поликлиника.

[3] В нашем мире — аптека.

[4] Психиатрическая больница.

[5] Прообраз моноблока нашего мира.

Глава 4 БОТИНКИ ДЛЯ ШТАБЕЛЕРА

Минуло две недели.

Всё это время Пасисяки не переставал думать о Тули и продолжал сокрушаться о раздельном счёте, который поставил ему предательскую подножку.

«Может, оно и к лучшему…» — грустно вечерами вздыхал он.

Тем временем Пасисяки благополучно устроился в мазазин «Чик-чирик».

Узнав про это, городская комиссия сочла, что он нашёл себя в себе, и отменила ему ежемесячную соцвыплату. (Об этом даже в одной небольшой газете написали заметку под заголовком: «Думали мошенник, а оказался честным работягой!»).