Пасисяки Пукк

(А в частной школе Панэльфа ввели даже такой предмет — «Самостоятельное оказание первоочерёдной помощи».)

«Самый шумный рельсобус в мире»

Опираясь на свой жизненный опыт шумного «соседства» с рельсобусом под окном, Пасисяки критиковал в этой статье саму структуру транспортной развязки Токсикотно. Он задавался вопросом — почему рельсовую колею для рельсобуса изначально проложили в нескольких метров от жилых домов (учитывая, что маршруты передвижения аккумуляторных тележек продумали почти досконально), как это сказывается на сне и в дальнейшем на здоровье местных.

Другой вопрос — ужасный шум, издаваемый самим рельсобусом. Пасисяки в статье привёл слова из интервью с молодым инженером, который работал на производстве главных и составных деталей данного вида транспорта, и который сообщал, что при нынешнем технологическом прорыве можно уже сейчас изготавливать прочные бесшумные детали и рельсы из сплава каучукового камыша и обожжённого болотного ила.

В редакцию снова хлынули большой волной читательские письма, в которых местные жители проявляли солидарность с Пасисяки касаемо вопроса расположения рельса в городской среде и шума рельсобуса.

Многие местные даже стали приходить в редакцию, чтобы лично поделиться с Пасисяки и Ткнусем о наболевшем — рассказать свои грустные истории: кто-то заработал бессонницу, у кого-то появился нервный тик, у кого-то опухли уши из-за постоянного ношения берушей.

Результатом дискуссий стало коллективное обращение жителей в мэрию о пересмотре устаревшей технологической карты производства рельсобусов, о разработке новой, современной карты, об укладке и производстве в сжатые сроки бесшумных рельсов и бесшумных деталей для составов, с последующей заменой старых шумных рельсов и деталей на бесшумные. А в перспективе — объединение дорог для рельсобуса и аккумуляторных тележек в одну магистраль.

В мэрии вся канцелярия разом схватилась за голову. Сотрудники, истерично перекрикивая друг друга, заметались вихрем по кабинетам, сталкиваясь лбами в уже недушных коридорах — никто не знал, что делать.

Такого в городе, да и во всей Волшебствони, никогда не было — чтобы местные жители, до вчерашнего дня не знающие слово «жалоба», вдруг резко стали недовольны тем, что всю жизнь их устраивало.