Двое из ларца и бабка Ёжка в наставницы

Весь остаток дня я пела, визжала, мычала и орала. Горло саднило, руки тряслись; пугало, что было собрано заботливыми кавалерами, разлеталось вновь и вновь на мелкие щепки. Предвидящая этот исход, Тарниэль зачаровала чучело так, что разлетаясь на мельчайшие кусочки, оно вновь и вновь становилось единым целым.

К ночи говорить я уже не могла. Выпив восстанавливающую связки настойку, которую я, о чудо, заблаговременно сварила ещё накануне, в родовом гнезде братьев, рухнула на матрас, кинутый на камни возле костра, и провалилась в сон.

Утром, на самом рассвете, когда солнце показалось из-за горизонта тонкой алой полосой, Тарниэль вернулась на скалы - и мы продолжили тренировки.

Мы тренировались неделю, с рассвета и до заката. Каждый день я отрабатывала удары разной мощности, комбинации мелодий, училась направлять звуки точечно и концентрировать в них максимальную мощность, не задевая ударной волной окружающих. К концу недели я уже не так боялась, что в попытках уничтожить одного монстра, наврежу друзьям или себе.

Нет, не скажу, что почувствовала себя всесильной и всемогущей, но уверенности вполне прибавилось. Тарниэль убедила меня, что я - сирена королевской крови, хоть и ундина. Титул ничего не значит. Вес имеет сила, обретенная при рождении. Я верила.

Того, что нас обнаружат уже через неделю, не ожидал никто. На рассвете, когда мы ещё только собирались вставать, раздался звонкий хлопок, заставивший всю нашу компанию резко вскочить.

— Что за чёрт, — сонные, растерянные, мы с Тимом заозирались по сторонам, в поисках дежурящего его этой ночью Кирилла, — Кира!

Парня видно не было.

Если что-то случилось, если Часовщик пришёл? А хлопок раздался, обозначая падение одного? Но поляна оставалась пустой, а тишину нарушал лишь шум волн, разбивающийся о каменный берег.

— Кира! — усилив заклинанием голос, позвал Тим, в надежде, что брат просто удалился в кустики по необходимости. Ответом нам была лишь тишина.

— Я сейчас, сейчас, — закрывая глаза в попытке сконцентрироваться, но ощущая, как неистовый страх укореняется внутри, бормотала я, — Виэрелис.

Заклинание сорвалось с моих пальцев, напитанное моей магией и усиленное песней. Песней боли и страха, разрывающее душу одной единственной нотой. Поисковое заклинание мигнуло яркой вспышкой и окутало собой остров, обшаривая каждую ямку, каждый кустик, каждый камушек. Мигнуло и пропало, не найдя ничего и никого…

Без сил, чувствуя, как слезы уже щиплют, застилают глаза, я рухнула на холодный камень.