Двое из ларца и бабка Ёжка в наставницы

Но я-то не мифический персонаж! Обычная девочка из самого обычного мира, без хвоста и чешуи вместо ног. Все источники как один твердили, что у русалок не бывает смешанных семей и полукровок, они не могут жить на суше и тем более ходить на двух ногах.

Больше узнать было неоткуда. Наши кураторы особым знанием редких существ и видов магии не отличались - не те направления. Ядвига Анатольевна к себе не вызывала и посетителей не принимала, а преподаватель бестиологии, к которому однажды мы пытались пристать, заявил, что все вопросы задаются на общих уроках, и индивидуальных консультаций он попросту не дает.

А посвящать весь поток студентов в особенности моего дара не хотелось, мало ли.

Зато орать песни вместе со всеми, не попадая в ноты, перевирая слова и на ходу подбирая мотив - это пожалуйста. Ни капелька магии не вырвалось наружу, испугавшись пьяного несоответствия музыкальных произведений с реальностью.

Разошлись уже далеко за полночь. Я в компании своей неизменной свиты в лицах Киры и Тима топталась у входа в женское общежитие, посмеиваясь от слегка покачивающейся парочки.

— Спокойной ночи, защитнички. Топали бы вы, все равно сейчас меня и от мухи не спасете, — прощалась я, наблюдая за попытками парней осмыслить то, о чем я вещаю.

— Всё мы спасем, — возмутился Тимоха, держась за плечо брата. Второй в свою очередь начал крениться в сторону, заваливаясь. Вот мужики, в любом мире и времени, одинаковые - молча, сетовала я, пытаясь не дать им упасть.

— Крис, а поцелуйчик на прощанье? — пробормотал Кира, вцепляясь в подставленную мной руку.

Неожиданно пьяный взгляд приобрел осмысленность, хитрая улыбка скользнула по лицу, и я оказалась в объятьях. Быстрый поцелуй в губы, и вот меня к себе тянут другие руки. И снова поцелуй.

Я опешила, покосилась на Кирилла. Парень блаженно улыбался. Это что, даже мордобоя не будет? Не поняла я... Мысли в голове путались из-за выпитого алкоголя, мозг отказывался понимать действительность. Я задумчиво развернулась и побрела в сторону своей комнаты.

А две довольные рожи остались стоять на улице, улыбаясь, как два довольных кота.

А на следующее утро я проснулась от настойчивого стука в дверь. Недовольная Марфа кинула в меня подушкой, буркнув, что превратит в лягушку любого, кто окажется за дверью, и отказалась вставать проверять, кого принесло в такую рань в воскресенье. А принесло, как оказалось, букет цветов. Он стоял, размахивая фантомными руками и нанося равномерные сильные удары по нашей двери.