Обычный дом

А как решишь, так приходи. Расскажешь, как оно получилось. Ну, или коль не решится всё равно — тем более приходи! Будем дальше думать. Неча такое одному. Потому приходи. Чем смогу — завсегда помогу!

Распрощавшись с добрым попом (или кто уж он там — свой сан он назвать забыл, а я и не уточнял), я поспешил домой, старательно пряча под курткой, как он и посоветовал, топор. Саму железную часть в рукав засунул, зацепив её там, а топорище снизу торчало. Часть рукояти всё равно выглядывала снизу из-под куртки, чем порядком усиливала мой нервоз.

Я едва не бегом бежал!

«Но нет, бежать нельзя. Привлеку лишнее внимание» — билась в голове единственная мысль. А зачем мне внимание? Ещё дяди полицейские подойдут, начнут спрашивать… и как им объяснить, что мне топор поп дал, что бы я призраков зарубил? Нет, сказать-то можно, но я вроде уже решил, что в «дурку» не сильно спешу. Значит, лучше не привлекать.

И вот всю дорогу я себя одёргивал, через каждые пять шагов!

В подъезд я всё же забегал, совершенно не желая попадаться на глаза с торчащим у ноги ярким, огненно-красным топорищем хоть кому-то.

Слишком уж приметная деталь, сразу в глаза бросится!

И как на зло — лифт уже стоят, ждут, три каких-то незнакомых мне бабки, из «противоборствующего клана», так сказать. Или у них, у старых ведьм, всё-таки секты? Вот тоже не уточнил у «своих», а зря.

В любом случае — я в противоборствующем лагере, а значит, я враг.

Кабина с противным стальным скрежетом распахнула свои створки и мы с тремя бабушками зашли, теснясь к стенкам.

Все они смотрели на меня со смесью презрения и осуждения. Да ещё и с холодной, надменной улыбочкой, дескать, «Ну да, ну да! Антонинку уморил и сам чистеньким вышел. Да ещё и денег умыкнул! А мы-то всё про тебя знаем, ирод!». И до возвращения Елизаветы Павловны из санатория, которая за меня заступится, лейтмотив едва ли изменится.

А с другой стороны: а что я, в сущности, теряю?

Едва эта шальная мысль залетела мне в черепушку, как я демонстративно откашлялся, распрямился-приосанился, расстегнул куртку… Снял с «подвеса» топор, взяв его в руку, примеряясь и взвешивая его…

Бабушки включили режим «хамелеонов»: попытались сделаться столь же серыми, как и стены кабины лифта.

Получалось плохо — яркие кофточки и ржавые, оранжевые кудри, плохо прокрашенные хной да с «химией» сразу их демаскировали. Тем не менее, картина мне понравилась куда больше предыдущей.

– Дрова никому наколоть не надо, дамы? – осведомился я, широко улыбнувшись.