Обычный дом

– Верните деньги!

– Какие ещё деньги, мать?! – тут уж я опешил, начисто потеряв всякий контроль над речами.

– Дома было сорок тысяч! Их нет!! В квартире был только ты, аферист поганый, и «врачихи»!

– И с чего, в таком случае, это вдруг я? Меня долго не было, я за врачихами проследить не мог, они меня отослали соседок-подруг Антонины Сергеевны прислать, что я и сделал. Дескать, паспортные данные нужны и всякое такое, а подруги могут знать, где у неё документы хранятся, вот я и кинулся.

– Он мне не муж!

– Как же ему повезло… – едва слышно буркнул я в сторону и продолжил припираться, уже на повышенных тонах. – В любом случае, меня не было долго, и что там в квартире при этом происходило и кто входил-выходил я понятия не имею!

– Так, молодой человек! – вмешалась старшая из врачей в разговор. – Начнём с того, что до нашего приезда кроме вас и пациентки в квартире никого не было.

– Достаточно, что бы два раза давление померить! Что я и делал, вашу мать!

– Но вы ведь могли!...

– И вы ведь могли, я за вами тоже не следил!

– Да мне плевать, кто из вас деньги спёр, верните!! – перешла на визг «дочура».

– Обыскивай! – заорал в ответ я, расставляя руки и наступая на неё. – Обыскивай, мать твою! Хоть в трусы залезь — нет у меня денег! У меня вообще ни копейки не водится, я всю зарплату банку сдаю! Но если тебе так пригорело — чёрт с тобой! Брать не брал, но верну! Ипотеку погашу — сразу к тебе приду! Договорились?! А теперь… Готова? Пошла ты в ж…! Увозите их, девушки, милые, а то Антонине Сергеевне ведь в больничку надо, как-никак.

Покричать, конечно, ещё пришлось. Поспорить, поругаться…

Вместе с дочуркой на меня насела и часть старушек (незнакомых мне, в основном — «мои» же сразу и безоговорочно приняли мою сторону, что порадовало), и обе докторши.

Только водитель со спутником дочурки стояли чуть поодаль, грустно наблюдая за концертом. Перехватив их взгляды, я вдруг понял… Всё понял… и замолчал. Стоял, улыбался и кивал, слушая, какой же я урод. Ну а что, мне этот монолог не впервой. Приятного мало, но игнорировать уже получается, уже привык. Что и остаётся, собственно.