Обычный дом

И так уверенно, главное, сказал, что даже мне эта уверенность передалась! Я прям сразу понял: надо! Так-то я обычно не пью, но тут и случай не обычный, и состояние требующее, прав мужик. Много не буду, но немножко, рюмочку, действительно требуется.

Я поднялся со скамьи и покорно двинулся за дядькой, который заскочил в наш подъезд и уверенно направился к лифтам.

Зайдя с ним в кабину, я почувствовал неплохое такое амбрэ застарелого перегара. Видимо, мужичок был отнюдь не любителем, а самым настоящим профессионалом, закладывая за воротник изо дня в день.

Мы поднялись на этаж, он открыл дверь привычным движением и зашёл в квартиру. На пороге чуть замешкался, пихнув что-то кислотно-зелёное на вешалку прихожей. Меня от порога позвал, мол: «заходи, не стесняйся». Я и зашёл, непроизвольно бросив быстрый взгляд на номер квартиры. Тридцать вторая. Ааа, так это тот самый Михаил из тридцать второй, знаменитый алкоголик нашего дома? Ну, а почему бы и не с ним, действительно…

Мужичок, кстати, на самом деле очень походил на описание от Антонины Сергеевны, оказавшееся невероятно точным: порядком заросший — борода топорщилась и поднималась едва не до глаз — лицом очень схожий с Чёртом в исполнении Георгия Милляра.

– Проходи на кухню. С закуской у меня не особо богато, но тебе и рюмочки хватит, судя по состоянию. Я такие вещи вижу, глаз намётан. А рюмочку можно и без закуски шваркнуть. Уж я угощу, не переживай.

– Борис.

– А по батюшке?

– Алексеевич.

– Здравствуй, Борис Алексеевич. А я — Михаил Николаевич, как Задорнов. Шучу правда не столь удачно, как он когда-то. Вы как, молодёжь, ещё помните Михал Николаича?

– А то как же! Как не помнить? Все в детстве «Поле Чудес» с ним смотрели. Помним и уважаем.

– Молодцы, что помните, но «Поле» — это ты хватил, конечно. То ведь ещё в девяностых, а после-то Якубович вести начал, с двухтысячного.

– Так и прошло.

– И то верно. Эх, время… Ну что, Борис Алексеевич, за знакомство? Давай по половинке, не разгоняясь. И на вот, огурчиком закуси. Огурчик свеженький, мытый. Я ж понимаю, как на меня люди смотрят, потому доверия у тебя к моей стряпне быть не должно. Нии, ни! Даже не оправдывайся, нормально это! Как есть нормально! А раз так, раз я понимаю и не возражаю, то и уговаривать пробовать свои кушанья никого не буду.