Обычный дом

– Ну, я от части и виноват в…

– Даже не смейте! – перебила меня бабуля. – Не смейте брать на себя чужой вины, даже из вежливости! Она сама дурёха старая, а вы с ножом у горла её не заставляли этот злосчастный торт есть. Будто она про свой диабет не знала, ха! Он у ней уже лет пятнадцать, всё она о нём плачется. Ещё небось и инсулин при вас колоть постеснялась, как водится. Нет, Боренька, в случившемся нет ничьей вины, кроме самой Антонины, зарубите это себе на носу!

– Спасибо, – я с трудом выдавил из себя улыбку, но получилась скорее вымученная, чем искренняя — даже я это понимал.

– А вот ещё, не менее кстати: а Антонина Сергеевна не упоминала случайно деньги…

– Какие деньги? – тут же напряглась Елизавета Павловна, резко сменившись в лице и «сделав стойку» на меня — повернувшись всем торсом ко мне, она приосанилась и как-то по-звериному собралась, точно вспомнив боевую молодость и приготовившись метко бить мне в челюсть. Уж не знаю, с чего пошли такие ассоциации, но её приготовления вызывали лишь их.

Внутреннее чутьё подсказывало: бабушка заподозрила во мне афериста и без боя сдаваться не будет. Проблема в том, что я-то нет! Я не аферсит, нормальный я!

– Да дочка её ругалась на нас — на меня и врачей скорой — что деньги какие-то пропали. А я не брал, клянусь вам! Да и врачам я склонен верить. Ситуация какая-то крайне неприятная получается, а я… даже и не знаю, как быть, как доказать, что денег я не брал. Раз вы с Антониной Сергеевной в хороших отношениях, может, попросите её урезонить дочь, что бы она не раздувала шумиху? А то там вплоть до обращения ко всяким органам, включая внутренние.

Я в целом не против даже помочь Антонине Сергеевне с дочерью и просто дать ей эти сорок тысяч — сумма не сказать что неподъёмная и критическая для меня. Однако с моей ипотекой… боюсь, придётся немного подождать.

– Ох, Боренька, опять вы чужую вину на себя взять хотите… – укоризненно произнесла бабуля, расслабляясь.

Потом внимательно посмотрела мне в глаза, достала мобильник и начала тыкать в крупные кнопки, подслеповато щурясь.

А пока она щурилась и вглядывалась в крупные клавиши своей «колоши», я задумался: ну ладно телефон санатория не стал искать, а что бы у Марины Владимировны номер Елизаветы спросить и не мотаться? И вот я всегда такой, а замечать только после удара головой начал? И как только Кира меня терпит, господи?

Стоп.