Обычный дом

И вроде бы всё нормально, ну с кем не бывает — все хоть раз забывали на горящей плите сковородку, а потом бегали по затянутой масляным дымом кухне, костеря себя-любимого весёлыми словами.

Вот только тут ни с кем не было: буквально все жильцы первого этажа, из каждой квартиры, вышли на площадку и стали внимательно двигать носами по запаху. Задавали друг другу разные вопросы, внимательно нюхали ответы и всё, что вылетало из соседских квартир. И мало что никто не сознавался, так и поводов не было — во всех квартирах действительно ничего не готовилось.

К моему появлению начался основная часть концерта, главное действие первого акта: на мероприятие приехали пожарные.

Бравые ребята внимательно понюхали окружающую действительность и попытались понять: «а что же, собственно, тушить, если нихрена не горит?». Не смогли. Сразу захотели сбежать, да какое там! Даже я поддержал толпу жильцов первых этажей в их возмущённом гвалте.

На это пожарные перешли к более изощрённым тактикам и попытались заикнуться про ложный вызов, но сразу же споткнулись, срезавшись на вполне резонном вопросе: «Дымом пахнет? Вот и не трынди!».

Дымом пахло к тому моменту сильно, возразить им было нечего. Равно как и тушить. От всего этого пожарные порядком офигивали, но сделать всё так же ничего не могли.

Ситуация начала планомерно приближаться к постановке локальным театром миниатюры по мотивам Ледового Побоища — пожарные в роли тевтонцев, жильцы в собственных — однако я резко переменил ход, при том всего действа.

Я героически! …вызвал лифт.

Мне попросту надоело наблюдать за происходящим и я решил отправиться домой, выпить для храбрости пару чашек кофе (желательно литровых, из моей любимой посуды, величаемой женой не иначе как «вёдрышко»), после чего направиться уже к тёте Маше, или как там величают эту «сумасшедшую» (в чём есть сомнения) тётушку, потому я осмелел, обнаглел, да и вообще — как посмел! Прошёл к дверям, нажал кнопку, створки отворились…

…и оттуда вырвались густые клубы сизого дыма.

Вся толпа, включая пожарных, замерла и резко замолчала, оборвав гвалт. Все провожали эти сизые облачка дыма взглядами не хуже тех, что бросали вслед улетавшему со стадиона олимпийскому мишке на закрытии «Олимпиады Восемьдесят». Разве что слезу никто не пустил… а, нет, пустил. Я. Ещё и закашлялся, наглотавшись этого же дыма.

Яичницу сожгли.