Обычный дом

Обычный кошмар… закончившийся реальностью, оказавшейся много хуже.

Грудь сдавила боль. Резкая и острая, в левой части грудины, будто кто-то ухватил меня рукой прямо за сердце и сдавил.

Именно это и вырвало меня из пугающего сна.

Тяжесть быстро разрослась, волной разойдясь по всему телу. Сильнее всего она навалилась на грудину, словно на неё кто-то сел, но досталось и конечностям — руки и ноги сковало от боли, все мышцы разом свело судорогой. Казалось, что кошмар продолжился наяву, став ещё натуральнее.

Я резко открыл глаза. Это был не сон, я отчётливо это ощущал. Нет, я проснулся. И всё вполне реально. Я лежу и не способен пошевелить конечностями, или дёрнуться. Даже в реальности я не мог пошевелиться, моё тело меня не слушалось, буквально одеревенев!

Вот теперь меня действительно объял ужас. Настоящий, неподдельный. В нём слился не только страх неизведанного и боязнь за близких, но и отчаяние бессилия, понимание собственной не столько беспомощности, сколько полной немощности!

Я не могу не то что пошевелиться, я дышать-то могу с огромным трудом! Лёгкие дёргаются, будто их закоротило, сипло втягивая сквозь сжатые зубы воздух, едва гоняя его мелкими порциями туда-сюда.

Дыхание частое. Вся грудина болит, лёгкие ломит от очередного приступа астмы. Боль прошивает внутри и от лёгких иглой идёт в мозг, справа. Даже глаз от этого болит и зубы заныли. Сердце колотится с такой частотой, что… больно. Самому сердцу больно. Кровь словно бы вся в мозгу, от чего думать почти не получается.

До слуха доносятся уже не только скрежет «жучков» в стенах и противный, нескончаемый шёпот, переливами на разные интонации гуляющий туда-сюда, но и добавившиеся к ним шум крови, пульсирующей в голове и моё противное, сиплое дыхание. Я брызгал слюной в попытке вдохнуть полной грудью или выдохнуть нормально, но не мог, не мог!

Собственное тело отказывалось подчиняться.

Совсем.

Только глаза ворочались из стороны в сторону.

Хотя хотелось их закрыть, но я не способен был даже на это…

Тени в углах спальни начали сгущаться, скручиваться во мрачные столбы от пола до потолка, которые быстро искривлялись, извиваясь точно громадные змеи, густели, пока не стали походить на гротескные фигуры. Высокие, непропорционально изломанные. Казалось, они склонялись из стороны в сторону, точно танцуя, старательно приглядываясь ко мне отсутствовавшими глазами.