Ее Высочество Смерть.

К матушке, что ли, сходить?

- Алис, что с твоим выражением лица?

- Мне скучно, - заканючила я, как маленькая, и тоскливо посмотрела в глаза брата.

Блондин нахмурился, потом закрыл глаза, а открыв, присел напротив меня. Несколько минут прошло в молчании, а потом брат вдруг выдал:

- Лись, у тебя одежда меняется.

- Чего? - ошарашено выдохнула я и изумленно начала себя оглядывать. И правда, тёмный комбинезон медленно превращался в темную рубашку с высоким кружевным воротником и зауженные классические штаны. Белые перчатки проявились и кружево так же окрасилось в чёрный цвет.

Ботиночки превратились в туфли чёрного цвета на шпильке и, даже не оглядываясь, я могла абсолютно точно сказать, что от кружева воротника идёт длинный шлейф. Пока ещё не начала стремительно перемещаться, я торопливо сказала брату:

- Дарен, я скоро вернусь. Час, может чуть больше. Не волнуйся, все хорошо. Когда приду, найду тебя и все расскажу.

Закрыла глаза и отдалась неведомой, но великой силе.

А открыла глаза уже в темной пещере. Узкий проход между горной породой с неровными стенами, кое-где выпирали камни, вёл в просторный зал.

Это был именно зал, почти сохранились колонны и по всему периметру висели факелы.

Я не могла точно сказать, где находится это место, но странно, что здесь не побывали ещё маги и историки. Они бы не упустили такую находку.

Посреди зала на полу лежал молодой человек. Темная макушка была направлена на меня, но лежал парень на животе. Мне было хорошо видно, что его спина очень сильно кровит. Скорее всего от потери крови он и умирает.

Очень жаль. Только почему тут именно я?

Я аккуратно подошла к парню и чуть не упала. У него не просто была исполосована спина. Какой-то садист вырезал искусный рисунок на спине бедняги.

Тишину зала нарушил стон бедняги и я чуть не прослезилась. Даже не представляю, какую боль он сейчас испытывает. Но я ничем не могу ему помочь. Жить он больше не будет. Я могу только быстрее забрать его, что бы не мучился.

Быстро сняв с руки перчатку, я мягкими движениями начала поглаживать темную макушку, напевая песенку, которую пела мне мама в детстве перед сном.

Немного перевернула парня и погладила щеку, лоб. Даже в сведённом судорогой боли лице я видела, что парень молод и красив той редкой красотой, которую трудно найти. У него было все в меру. И нос, хоть и с горбинкой, но прямой, и губы, хоть и пухлые, но не до состояния вареников, и щеки, на которых, я уверена, появлялись ямочки, когда он улыбался.

Ооо, мамочка, удержи мои эмоции.