Адские поиски

На его не испорченном подростковыми прыщами лице отчетливо читалась натужная работа мысли. Судя по всему, непривычный процесс шел туго, со скрипом, и грозил затянуться на неопределенное количество времени. Я уже всерьез подумывала, а не вздремнуть ли прямо здесь, когда Кехт решил-таки прервать излишне затянувшееся молчание, заставив чувствительную девушку подпрыгнуть на месте от неожиданности. 

— Каких козлов?

— Разумеется тех, что так кстати изловил мой тигр. А у тебя были варианты?

Судя по смущению парня, варианты таки были, но он скорее позволит тигру спать в своей постели, чем признается.

— Нет, — нагло соврал Кехт. — А разделывать могу.

— Славно. Тогда ты помогаешь с грифоном и разделкой туш, взамен я выдам вам ногу козла.

— И крупы, — тут же обнаглел он.

— Только на похлебку, — сурово отрезала я. 

— На похлебку мало, — уперся верный оруженосец. — Я выдергивал из грифона копье, так он мне чуть руку не откусил. 

— Хорош заливать, — фыркнула я.

— Все раны у меня в душе, — с надрывом заявил он.

Надо же, какой актерский талант. Впору прослезиться. Однако и хватка у него не подкачала. Таким вот отрокам дай пальчик, так руку по самые ступни отгрызут и не подавятся.

— Нет. Крупы больше не дам. Но могу выделить вам две козлиные шкуры. Будете ими укрываться. Ночи наверняка холодные, даже в этом раю. 

— В пещере тепло, — нагло заявил Кехт.

Интуиция подсказывала, что он имеет в виду мою пещеру, которую показала Арданассак.

— Очень на это надеюсь, — вполне искренне согласилась я. 

— Постой. Хочешь сказать, нам придется ночевать снаружи? — возмутился он. Вся боль за несправедливость этого мира царила в сероглазом взоре. — А вдруг на нас нападут дикие звери или тролли?

— Стыдись, Кехт! Твой рыцарь только что сразил целого грифона. Разве испугает его жалкая кучка троллей или стая волков? Ты сомневаешься в воинской доблести сэра Толеснала? — укоризненно воскликнула я.

Парнишка засопел, как сердитый еж. Судя по выражению лица, воинские таланты Толеснала давно вызывали в нем сомнения, но он вовсе не спешил признаваться малознакомой девице в своем открытии. 

— Но он ранен, — выдвинул последний аргумент Кехт.

Если он рассчитывал раздуть в моей душе искру жалости, то сильно просчитался, ее угольки давно потухли.

— Тем ценнее его жертва.