Однажды в сказку. (Не) Злая королева

– Кристиан очень похож на мать.

От мысли, что могла поспособствовать кровосмесительной связи, я содрогнулась. По крайней мере, теперь стало понятно, почему Эдвард был так против их союза.

– Я до сих пор не знаю, мой ли он сын. Наши с ним отношения нельзя назвать близкими. Каждый раз, когда я смотрел на него, видел Анабель и невольно отстранялся, становился холоднее. Он был достаточно взрослым, чтобы осознать перемены в нашей семье, но еще очень юн, чтобы я мог объяснить ему причины. А потом уже стало поздно, он вырос слишком быстро.

– Вам стоило как можно раньше с ним это обсудить, – тихо заметила я. – Многих проблем можно избежать, если вовремя поговорить.

Эдвард тяжело вздохнул, опустив подбородок мне на макушку.

– Знаю, но это не так просто. Он очень любит свою мать.

И немного помолчав, тише добавил:

– А меня нет.

Я сочувственно погладила его по руке.

– Так… вы всё ещё женаты?

От этой мысли живот как-то нехорошо сжался, а к горлу подкатил ком.

– С чего вы взяли?

– Но она ведь жива…

– Гримхильда, я, по-вашему, король или придворный шут? Я получил полное одобрение министеррата и дал жене развод.

Смерть подстроил лишь по её просьбе, чтобы на имя рода не легла тень позора. Во имя тех чувств, что раньше испытывал к этой женщине, я согласился на это.

– Так Анабель сейчас в монастыре?

– Да, как и все последние десять лет. Кристиан иногда навещает ее.

– А вы? – спросила совсем-совсем тихо.

– Нет, – уже спокойно сказал Эдвард. – Она и всё, что с ней связано, остались в прошлом.

Разговор прервал выскочивший из кустов Чарли с зажатыми в зубах двумя кроличьими тушками.

– Ты ж мой красавец, – громко обрадовался король.

Все-таки меня отпустив, он забрал у волка одну тушку и начал разделывать ее мечом. Чтобы не смотреть на это жуткое зрелище, отвернулась к огню, размышляя о том, что мне удалось узнать.

От зажаренной крольчатины я окончательно разомлела, и меня начало клонить в сон. Заметив это, Эдвард потушил пламя и улегся спиной к затухающим углям, от которых продолжало исходить приятное тепло.

Он снова обнял меня и прижал спиной к себе, а Чарли разлегся передо мной, накрыв ноги большим пушистым хвостом. Зажав между нами зеркальце, вдруг наглым птицам и по ночам неймется, я зарылась пальцами в теплый волчий мех и закрыла глаза. Перед тем как окончательно погрузиться в дрему, улыбнулась, с удивлением отмечая, что, устроившись в столь уютной компании, испытываю нечто сродни настоящему счастью.

Однако ночью, очевидно, что-то пошло не так.