Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

Они мелькали везде: в камнях ожерелий, на тонких шеях расфуфыренных лайр, в перстнях на холеных пальцах лейров. Кстати, придворные, это отдельный вид человечества — пироженка с толченым стеклом, выглядят красиво, но есть не хочется. Возможно Арвен прав, что не слишком рвется занять свое место, видеть эти приторные морды каждый день, еще то удовольствие.

Ну а вишенкой на торте являлась аура брезгливой помпезности, которая заставляет чувствовать себя неуютно, словно корова в церкви на отпевании первосвященника.

В поисках покоев Владетеля я поднялась на второй этаж и оказалась в длинном, словно гоночный трек, зале на стенах которого висело, казалось, тысяча картин.

Не спеша я пошла вдоль него, с интересом рассматривая незнакомые лица на портретах. Короли, воины и богато одетые лайры сменялись видами замков и волшебными пейзажами. Уже под конец галереи мое внимание привлекла одна из картин, разделенная тонкими рамами на три части.

В лучших традициях Босха по монументальному полотну были разбросаны многочисленные персонажи между которыми находились психоделичные фигуры зверей, птиц, непонятных растений.

В центре основной картины возвышалось дерево. Его крона уходила ввысь и простиралась на две другие части.

Под ее ветвями, на левой картине, шла бойня. Люди, эльфы, орки — все они с перекошенными от злобы лицами, самозабвенно резали глотки друг друга. От фигур вверх тянулись тонкие нити, которые заканчивались в руках двух мужчин, похожих словно зеркальные отражения.

Они стояли на ветвях и, торжествующе смотрели друг на друга, отчего казалось, что происходящее внизу было лишь демонстрацией их силы.

За ними, выглядывая из листвы, наблюдал еще один человек. Он сидел на толстой ветке чуть выше, рядом с полуголой блондинистой девицей, и, лаская ее грудь, злобно смотрел на кукловодов.

Центральная картина представляла собой пустошь, которая раскинулась у подножия гигантского ствола, где измученные люди ползали на коленях, протягивая руки к небу, туда, где в основании ветвей стояли близнецы.

Но эти двое не замечали людей, их внимание было сосредоточенно на изломанной фигуре, летящей вниз. Присмотревшись, я узнала в ней любителя подсматривать.

Этот же тип был героем и третьей картины, находящейся справа. Он сидел в центре и на его коленях сидела разнузданная, темноволосая девица с задранным подолом. Выражение ее лица не оставляло сомнений в происходящем процессе.