Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

Она всю ночь успокаивала расшатанные нервы эльфа. Наверное тоже… разговаривали.

— Между прочим, — подбоченясь, Ррр повернулась в его сторону, — Мы говорили о музыке. Но грубым, — с нажимом произнесла Ррр, заметив ехидную усмешку Лунга, — лишенным понятия прекрасного, людям, этого не понять.

Наемник сжал губы трубочкой и утвердительно кивнул, подмигивая мне.

Глава 5

Арвен

От темных каменных стен родового склепа веяло холодом. Он ознобом пробирался под одежду, притупляя скорбь. Тишина, царившая здесь, была практически осязаемой и настолько тяжелой, что приходилось проталкиваться сквозь нее.

Глухой шорох неторопливых шагов по каменным ступеням, звучал вызовом этому мрачному царству мертвых, которое стерегли призраки прошлого.

Я прошел по коридору мимо арок, с полустертыми именами — за каждым своя история, своя боль и свои амбиции, теперь все они покоились под пылью забвения.

Тут лежали Вард Ресы: короли, аркканцлеры, генералы. Те, кто ушли сами или с чьей-то помощью.

Одних я помнил, других не знал. Все они нашли приют здесь, несмотря на распри и споры, мирясь с соседством друг друга. Но меня никогда не допустят в этот круг — разбавленная кровь не пустит. Как-то я спросил у отца кем была моя мать, он промолчал и ушел от ответа. Впрочем, любые другие попытки добраться до истины заканчивались ничем. Казалось, что моей матери вообще не существовало в этом мире.

Наконец я нашел то, что искал.

Простая каменная плита с выбитым именем «Лигвард Вард Дерлус», на которой лежал подвявший букет белоснежных лирей.

Он любил их. Это всегда выглядело странно.

Мне было тринадцать, когда отец привел меня в лучшее кафе столицы, где миловидные девушки в накрахмаленных передниках, разносили подносы с дымящимся напитком. Аромат какао со специями заглушал нежный, бархатный запах лирей, которые росли на клумбах, разбитых по периметру открытой террасы. Я искренне не понимал, что мы здесь делали, куда пришли после погребения Лилайры Айрин, супруги Владетеля Рудгарда второго.

Отец заказал нам по чашке шоколада и долго пил его маленькими глотками, не сводя взгляда с цветов. Тогда он, сдержанный и жесткий дома, стал вдруг каким-то мягким и беззащитным, словно отбросил маску, которую носил все время.

Ни до, ни после я никогда больше не видел его таким.

А вечером он закрылся в своем кабинете и напился.

Со временем, до меня дошли слухи, что отец был тайно влюблен в Лилайру. Возможно.