Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

На полголовы ниже своего собеседника, слегка полноватый, он производил впечатление этакого увальня. Небольшое брюшко и застегнутый наглухо костюм, делали его похожим на беременного диктатора. Добродушное лицо, нос картошкой и пухлые губы. Он мог бы показаться простаком, если бы не взгляд его проницательных глаз, который сосредоточенно шарил по сторонам.

В отличие от храмовника, который выхаживал по тропинке босиком, этот носил туфли с золотыми пряжками. Да и костюм, который хоть и сидел на нем нелепо, был сшит из дорогой ткани, похожей на плотный шелк.

А то, с каким достоинством он держался, говорило, что человек был явно не из простых прихожан.

Он что-то тихо говорил собеседнику, тот кивал не пытаясь поддержать разговор.

Ррр развернулась к Арвену и одними губами произнесла:

— Вар Груберт.

Маг кивнул.

Так вот он какой аншеф, начальник Арвена. Человек, приславший убийц, что сейчас прочесывают улицы пытаясь отыскать нас. Удачненько мы зашли!

Наконец эти двое остановились у ступеней широкой лестницы, которая вела к дверям в здание.

Из них выскочил запыханный малый, подскочил к Вар Груберту, что-то шепнул ему на ушко. На его лице промелькнула обеспокоенность и тут же пропала. Аншеф бросил старику несколько слов, слегка поклонился, а затем пошел прочь. Подозреваю ему не понравилось полученное сообщение. Ну, еще бы! Ведь те, кого он пытался схватить, ушли и сейчас наблюдали из-за кустов за его недовольной физиономией.

Храмовник, проводил Ван Груберта долгим, рыбьим взглядом, а затем подозвал телохранителей и поднялся по лестнице.

Арвен кивнул в сторону удаляющейся спины:

— Это тот самый Верховный?

— Не знаю, — пискнул Пелагий, — я его никогда не видел.

Выждав еще некоторое время, Арвен приподнялся.

— Ждите здесь. — шепнул он. — особенно ты.

И, ткнув в меня пальцем, исчез в кустах. Вместе с ним пропал Лунг. А вскоре я заметила, как в дверь храма, проскользнули две тени.

Ну, вот, эти двое уж точно мои свитки искать не будут. Я чуть поерзала, устраиваясь поудобней и прикрыла глаза.

Если уж сидеть в томительном бездействии, так уж с комфортом, наслаждаясь шумом ветра, трелями птиц, музыкой свирели.

Музыкой? Я открыла глаза.

Нежная, тягучая мелодия, мягкими волнами пробираясь в душу, то чуть затихая, то играя громче.

Я прислушалась.

— Не знала, что в храмах играют на свирели.

— Что? — Пелагий, который пальчиком чертил узоры по предплечью орчанки, недоуменно обернулся.

— Музыка, говорю красивая.