Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

— Одно из двух: либо он был слишком самонадеян, либо его ввели в заблуждение. Теперь уходи. — орк перевел взгляд на меня. — А вас, лайра, я попрошу остаться.

На этих словах я вздрогнула и растерянно посмотрела на Арвена.

— Позвольте остаться с ней, — твердо произнес он.

В глазах старого шамана промелькнули грозовые тучи.

— Иди, — голосом орка можно было дробить камни. — Ты узнал, что хотел, позволь мне сделать то же самое.

К Арвену подскочила Ррр и принялась выталкивать его к наружу.

— Иди, иди, ничего с ней не случится.

— Ррр, если…

Мягкий шорох полога отсек их от меня.

Я неуверенно потопталась на месте и крепче вцепилась в посох. Оставаться один на один с Эээ было страшно. Успокаивало лишь то, что метаморф спокойно сидел рядом с ним не выказывая никакой озабоченности. Это было немного странно, ведь он Арвена переносил куда хуже.

— Так, значит, свирель тебе пела? — взгляд орка царапнул меня.

Мишш подкрался ближе к Эээ, положил лапу ему на колено, мол не пугай хозяйку. Шаман вздохнул, его взгляд потеплел.

Он пригладил шерсть метаморфа, а затем, похлопыванием, предложил мне устроится рядом.

Я присела на край возвышения, примостив посох между колен.

— Когда-то очень давно, — начал Эээ пристально наблюдая за моим лицом, — когда меня не было и в помине, как и моего деда, и деда моего деда. Орки нашли в снегах человека. Он лежал изломанной, окровавленной льдиной, Но сквозь обледенелую кожу они почувствовали, что в нем еще теплилась жизнь. Орки принесли его в свой стан и, без особой надежды, принялись выхаживать.

Ничего не помогало. Однако, когда шаман занес нож, чтобы освободить человека от мучений. Он перехватил занесенную руку и открыл глаза. Видно что-то держало его в этом мире, не давая уйти за грань. С этого дня человек пошел на поправку. Он выздоровел и орки приняли его в свою орду. Он принял наши обычаи и долго жил по нашим законам. Потом он ушел. Но перед уходом оставил нашим предкам это, — ладонь орка коснулась свирели, — и попросил хранить ее. А еще он сказал, что однажды за ней кто-то придет и мы должны будем отдать свирель. Мой предок спросил: «Как мы узнаем этого кого-то?» — «Он будет другой». «Как он найдет нас?» — «Свирель сама позовет его».

В моей голове мелькнули чужие воспоминания. Отчаянная решимость. Свист ледяного ветра в ушах. Удар. Агония. И тьма, которая поглотила сознание.

— Как звали этого человека? —осипшим голосом спросила я.

— Мы называли его Лли, тот кто не хотел умирать.

Лли. Лиалас.