Посох в руках, свирель за пазухой 2 Свирель

Твою мать! Это для меня уж слишком!

Найти забытого бога, еще куда не шло. Но быть хозяйкой даров творца, которые ищут все: от храмовников до богов, это как оказаться между молотом и наковальней — больше смахивает на самоубийство.

Я со страхом посмотрела на Эээ:

— Надеюсь вы заберете их?

Миишь, нервно дернулся, посмотрел на меня с осуждением. Спутанный клубок его чувств проник в мое сознание — там было недовольство, разочарование и надежда, что мои слова были шуткой.

Кажется, того же мнения был старый орк, потому что он покачал головой.

— Нет. Теперь они твои.

— И что прикажете с ними делать? — растерянно я посмотрела на орка, чувствуя, что меня загоняют в угол, из которого будет сложно выбраться.

— Не знаю, — орк развел руками. — Они выбрали тебя.

Я вздохнула. А мне-то что от этого?

Ну ладно посох, он помог справится с тварью и вывел Арвена из транса. При отсутствии магии, самой бы мне это вряд-ли удалось. Хотя чаще он был простой палкой. Но что делать со свирелью? Я же своей музыкой могу только головную боль вызвать.

Видя мою растерянность Эээ продолжил:

— Никто другой не сможет с ними справится, — он погладил по макушке кивающего с умным видом Мишша. — Ведь даже твой темный друг не смог.

— Думаете я смогу?

— А ты попробуй! — хитро улыбнулся старик и подал мне свирель.

Я поднесла ее к губам, осторожно дунула.

Теплое дыхание скользнуло вглубь костной трубки. Яранга наполнилась кристально-тонким звуком. В моей голове возникла мелодия. Она, дрожью, пронзила нервы и сосредоточилась на кончиках пальцев.

Будто строгий репетитор она расставила их и, подчиняясь ее указке, мои пальцы вспорхнули над инструментом. Мелодия вырвалась на свободу.

В чистом, нежном напеве слышалась грусть и радость, боль и счастье и многое, многое другое. Словно все чувства смешали в одну субстанцию, чтобы выкристаллизовать из нее самую суть. Она взывала к чему-то.

И вскоре ей ответили.

В начале я услышала рядом одиночную скрипучую ноту. Взглянув на источник звука я заметила, как в груди старого орка разгорелся маленький огонек.

А затем, нот стало больше, они доносились из-за стен, звучали над городским пустырем и тянулись из глубин городских улиц.

Эти звуки выместили из моей головы напев свирели — теперь там играл оркестр. Его звучание становилось громче. Оно стучало пульсом в висках и, казалось, что в нем я различала голоса, которые жаловались, молили, просили и благодарили. Этот сном шевелящихся мыслей сводил с ума.