Изабель и призрачное счастье 3

Тритон вновь заржал, на этот раз более громко и требовательно.

– Да что? – возмутилась я, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окружающей нас тьме. Отчего-то толстощекая луна, украшавшая небосвод, не желала марать свои лучи, освещая этот гиблый край, поэтому я скорее услышала журчание пребывающей воды, чем увидела ее.

– Прилив? – робко уточнила я, пытаясь вспомнить, бывают ли в горных реках приливы и отливы, хотя и коню было понятно, что местные законы не сродни тем, к которым я привыкла в нашем мире.

– Хуже! – пискнул Крэкс, тряся рогами.

Я обернулась и наконец разглядела, о чем он говорил. От мертвого леса к нам ползли тени. Переплетаясь меж собой будто змеи, они жадно стягивались в узлы и ловушки, желая ухватить то живое, что попало в их владения. Вместе с тенями шла вода. Река, разбившись на ручейки, так же продвигалась к нам и по тому, как серебристые струи огибали тени, мне почудилось, что идет некое соревнование, призом в котором являемся мы. Точнее наша плоть и кровь.

– И зачем я только вылез из своего замка на старости лет?! – взвыл тоскуля, нервно царапая мне щеку, в попытке залезть на голову.

– А я-то зачем взяла это кольцо? – всхлипнула я, ощущая близкую погибель, – исчезнем тут и никто не узнает куда. Не хочу! – заскулила я, карабкаясь на камень, у которого устроила ночлег.

Неясно как долго бы мы рыдали с тоскулей на два голоса, возможно до того момента, как они разорвали бы нас на клочки и тряпочки, но Тритон не желал себе такой участи. Впрочем, не желал ее и нам.

Его громкое требовательное ржание вывело меня из истерики не хуже пощечины.

Смахнув слезы, я ухватила сумки и прыгнула на спину скакуна. Конечно, тут же грохнулась обратно, потому что затягивать подпруги надо, а не голову терять.

Схватившись за ремни, я за несколько мгновений поправила седло и влетела в него вихрем. Атландец не стал дожидаться команд, а рванул вперед так, что аж в ушах засвистело. За спиной что-то взвыло, заскрежетало, точно невидимка, не найдя поживы, вгрызся в камни. Я покрылась мурашками с ног до головы, но сдержалась и не оглянулась.

Тоскуля, вцепившись в ткань плаща, мотался на плече как меховое украшение, но не пищал, и правильно.

Я же во все глаза глядела, пытаясь найти убежище от того, что ревело и гикало позади нас.

– Вон! Свет! – заорала я как полоумная, заметив какой-то всполох в горной гряде, нависшей над рекой, – давай, жми, мой хороший!

Тритон тут же сменил курс и ринулся в ту сторону, где мне примерещилось спасение.