Настоящая любовь

– И зачем он, Анют, тебе такой сдался?

– Я лицо не ела, – обиженно загудела Анютка, поглаживая крышку гроба, – он красивый был. Жалко.

– Главное, чтоб ещё чего важного не отъела у женишка, – хохотнул Гаврюша и, согнав невесту, стал примериваться к гробу, пробуя закинуть его на плечо.

Танюша про себя с Гаврюшей не согласилась: для мертвяка, с которым предстояло провести вечность, целое лицо в перечне важного стояло куда выше прочих органов.

Гроб, и правда, сделали на совесть. Вышибленные им ворота кладбища остались грустно висеть, смотря на нарушителей покосившимися створками.

Рассвет налётчики-добытчики встретили уже на холме в Масичах. Бледный шар едва виднелся на горизонте через слой вечного тумана, окружающего Навью волость.

– На всех свадьбах невесту воруют, а мы жениха, – вздохнул Гаврюша, откинувшись на гроб. С близостью утра силы оборотня слабели, и последние полчаса он держался с трудом, поскуливая и ворча на надоедливых девок, что припахали его к работе. – Скоро он там? Я его обратно не понесу.

– Яга сказала рассвета ждать, – пожала плечами Танюша и посмотрела на смутное небо, где за туманом солнечный шар вовсю знаменовал начало нового дня.

Сидела Танюша рядом с жарким Гаврюшей, прижимаясь к нему прохладным русалочьим телом, но оборотень не возражал, дышал глубоко, да смотрел, как она расчесывает спутавшиеся в пути волосы.

– Пошли, может? Не выгорело похоже. Пусть лежит себе.

– Не оставлю, – завыла с гроба безутешная невеста. – Костенька, на кого ж ты меня покинул?

Гаврюша с русалкой переглянулись и тихонько поднялись.

Они успели сделать только несколько шагов, когда в гробу сначала тихонько поскреблись, а потом принялись разламывать стенки изнутри.

– Он у меня всегда запаздывал, – зубасто улыбнулась торжествующая Анютка.

Танюша подавила желание перекреститься.

На свадьбу явились все Масичи. Редкое событие как-никак. Жениха, отливающего благородной синюшностью, наспех собрали из того, что осталось. Костик – после погрызательств Анютки – изрядно отощал и в старом костюме деда Ефима смотрелся на диво хорошо.

Лицо, и правда, уцелело, а рваную рану на шее прикрыли кокетливым шарфиком.

Ядвига Владимировна, как главная, вела церемонию и наказывала новобрачным не ругаться, не ссориться из-за еды, почитать старших и не попадаться охотникам за нечистью.

Брачующиеся кивали и жадно смотрели друг на друга багровыми глазами.

– Настоящая любовь, – мечтательно протянула Танюша.

– Он же её убил, – прогавкал Гаврюша и почесал лопатку.