За ёлочкой

Вредительства в родном лесу лешие не любили, и как бы отнёсся этот болезный к идее выдать им самую красивую ёлку, проверять на практике Танюше не хотелось. Хорошо, что Гаврюша догадался подыграть.

Леший смерил их по-очереди взглядом, в котором отчётливо читалось «другого места для прогулок не нашли» и мерзко захихикал:

– Ну гуляйте, романтишные мои, гуляйте. Не буду мешать.

Леший не торопясь, вразвалочку побрёл обратно за пень. Танюша неохотно отодвинулась от тёплого оборотня.

– Но ты б, русалка, с этим романтишным поосторожнее, дурной он и припадошный! – донеслось из-за пня, и снова послышался ехидный смех.

– Ах ты, гад! – взвыл Гаврюша и кинулся к лешему.

– Да стой ты! – крикнула Танюша и припустила за оборотнем. – Не трогай его!

Да где там, лес не речка – русалке оборотня не догнать. Да и догонять некого. Нет за пнём со снежной шапкой лешего, нет и Гаврюши. Как сквозь землю провалились. Вот же несдержанный! Что стоило потерпеть немного и лешего не злить? Что ей делать теперь? Как искать его?

Вокруг равнодушно белел и чернел зимний лес.

***

Леший снежным зайцем ловко скакал впереди, петляя между деревьев. Из виду он надолго не пропадал, и Гаврюша нёсся за ним вприпрыжку, даром что человеком, а не волком. Вот уже почти поймал. Ещё чуть-чуть. Заяц остановился у пушистой ёлки и задумчиво подёргал ушами. Гаврюша возможности не упустил и кинулся на лешего, широко раскинув руки. И вписался в ствол башкой с размаху. На оборотня, съехавшего на землю, посыпался мокрый снег с потревоженных веток.

Гаврюша с трудом поднял голову. Заяц, уже мало похожий на зайца, чуть в сторонке валялся по снегу и исходил на нет от хохота.

– Ну гуляй-гуляй, романтишный, – ехидно добавил леший и заскочил в тёмную нору под елью. Вот же гадёныш! И Гаврюша сам хорош, который раз на эти провокации повёлся. Обидно же, что нечисть бестолковая дразнится.

Гаврюша встал, покрутил головой и плечами, стряхивая снег, и огляделся. Лес как лес, ёлка вон красивая. Надо бы её забрать у лешего, будет знать, как обзываться.

Следы Гаврюшины на белом хорошо видны были. Метров пять, а дальше лежал нетронутый снег.

– Танюш? – позвал оборотень.

Только тихое эхо отозвалось.

– Танюша! – завыл он во всю мощь.

Только ворона каркнула с возмущением и с ветки вспорхнула. Никто не откликнулся больше.

– Танюша...

Гаврюша снова осмотрелся, почесал голову. Нехорошо это было. Мало того что леший их развёл по разным местам, так и лес за Масичами недобрым был. Всякое здесь водилось.