Охота на святую

Полечу!

Через пять минут Челизия оторвала руки от тела несчастной девушки и устало сказала:

- Все! Больше не смогу. Но она почти здорова. Неси обратно. Скоро оклемается без последствий. Но и ты меня все-таки попробуй простить по настоящему, а то мне очень плохо.

Я напрягся, думая, что действительно, сам виноват. Мог догадаться, что зловредная душа будет молиться по-своему. И Челизию мне стало очень жалко, и зло на нее прошло.

- Отпустило! - радостно сказала прозрачная женщина. - Но все-таки вам так не надо было с богиней.

Я же могу сгоряча такого натворить, самой потом плохо будет! Может ты не знаешь, что мне говорили эти ду... две твои девочки... А может и одна твоя драгоценная, будет правильнее. Нет! Буду говорить про двух. Это не правильно фактически, но для понимания проще их отдельно рассматривать. А то мозги в трубочку свернутся. И естественным путем в сортире выйдут.

- Это я натупил!

- Да ладно! Я же все знаю. Мне эта сволочная душа все рассказала. Сили твоя придумала, а ты только утвердил.

- Вот именно. Сам мог подумать! Прошу, не держи на нее зла, - я это как-то быстро высказал. И понял, что опять отдал приказ, наткнувшись на укоризненный взгляд богини.

- Естественно, не буду. Мне же мой господин приказал! - ехидно сказала она. - Но теперь не жди от меня помощи и в усмирении души. Она же часть той, кого ты приказал любить.

- Но я же не приказывал любить. Только попросил не злиться на нее. Согласен, на душу тоже злиться тебе не получится. Но любовь тут причем?

- Как тебе сказать.

Не как у тебя, такая что «ух»! Но если в отношении к человеку отсутствует совсем отрицательная, а значит и критическая составляющая, то остается только положительная. Даже если ее мало, все равно это «мало», во много раз больше, чем «ничего».

- О черт! - только и проронил я, с трудом осмысливая такие глубокие материи. - А попросить тебя, если ты знаешь способ усмирения такой души, рассказать его мне, можно?

- Уже попросил, - ворчливо сказала богиня, качая головой, - что равносильно приказу.

Ладно! Пока не знаю. Если узнаю, то расскажу. А вообще, одна глупенькая рабыня была бы очень счастлива... э... а...

Я задумался. Что же такого хотела мне сказать несчастная богиня, но не смогла. Явно что-то очень важное, что позволило бы облегчить жизнь, так сильно зависимой от смысла произнесенных слов амазонке. Может это? Но как бы так спросить, чтобы не приказать случайно?

- В одной далекой стране, - начал я, внимательно глядя в напрягшееся лицо женщины.