Охота на святую

Глава 8

- Ну, рассказывай! И не ври. Мы тут во лжи разбираемся, - обратился я к певуну, когда посчитал, что драконесса уже достаточно удалилась. - Впрочем, можешь молчать, но тогда топай в любую из четырех сторон. Я даже и тебе десяток золотых не пожалею.

Понятно было, что топать в ошейнике было бы верхом глупости. А снять прочную сталь без намека на замок было совсем не просто. Я попробовал еще сразу как мы остановились на ночлег, но не преуспел. Тут инструмент нужен.

Еще я просмотрел его ауру. Вся темная! Цвет не насыщенно черный, но его очень много.

Много грешил, но не очень сильно. Про видение лжи я блефовал, но если скажет, что невинно пострадавший, то довезу до города, там снимем ошейник, и выгоню.

Тот сначала хотел что-то спросить, но потом понял, что сначала его рассказ.

Звали его Зинно. И был он вором. Точнее, не так. По основной профессии он был циркачом. Фокусником и певцом очень хорошим, а всем остальным помаленьку. Но основным доходом их бродячей труппы было воровство. Как правило, чистили карманы зевак, собравшихся на представление.

И очень осторожными были. Не вытаскивали все из кармана или кошелька, а только часть. Иначе бы их веселую компашку быстро повязали. Ловкость для таких филигранных краж требовалась просто запредельная, вот они ее и натренировали.

Кончилось все неожиданно. Случайно один из их труппы оказался там, где ловили какого-то серьезного преступника. Циркача допросили с магом-правдовидцем, и по итогам допроса вся труппа была выставлена на продажу.

На виселицу они не наработали, а рабы - это неплохая прибавка к бюджету города.

Зинно купил местный импрессарио, и, используя смазливую внешность и отличный голос нового раба, одел в женское и представлял как чудо-певицу. Сборы были неплохие, только многие слушатели желали продолжить общение с такой красивой рабыней. Хозяин, естественно, опасался такого развития ситуации, чем только распалял жажду прекрасного в местных гуляках. Вчера же ему предложили очень уж много, и он решил рискнуть с вусмерть пьяным купцом.

Я, честно говоря, не знал сочувствовать мне или смеяться. Но это поначалу. Потом понял, что посмеяться вообще не могу. Хоть и сочувствия вор у меня почему-то не вызвал.

А потом Зинно попросил меня оставить его себе. И тут я по-настоящему удивился.

- Я согласен быть даже рабом! - уткнувшись взглядом в землю, бубнил подросток. - Я вижу, что вы хорошие. А себе я не верю, хоть и раскаялся давно за свои грехи. Я постоянно молился светлым богам.