Волчьими тропами

Склонившись надо мной, он коснулся холодными пальцами моей шеи, не обратив внимания ни на невольную дрожь, ни на попытку отстраниться. Даже бровью не повел, жестко перехватив мою кисть, когда я попыталась отцепить от себя его руку. Прохладная и гладкая ладонь казалась слишком реальной, чтобы быть всего лишь плодом моего поехавшего воображения.

Несколько коротких отрывистых слов – и белые глаза вспыхнули, а мою шею пронзила острая боль. Она расходилась по всему телу, захватывала каждый мускул, каждый нерв, окутывала меня изнутри, медленно подбираясь к мозгу.

Будто того, что уже случилось, недостаточно, можно подумать, мне и так мало досталось.

В ушах что-то свистнуло и сухо щелкнуло. Словно кто-то переломил веточку. Или кость.

Он убрал руку, и я смогла ощупать свою шею. По ощущениям там был целый ожог, но пальцы ничего не находили.

— Ты из-за черты? — спросил он, когда я прекратила себя щупать и вертеть головой, ошалело прислушиваясь к ощущениям.

— Что? — его язык больше не казался мне странным, но что-то необычное в нем все же было.

Казалось, что я все так же не понимаю ни слова, но кто-то третий переводит прямо в моей голове, очень упрощая смысл сказанного, облегчая все до моего уровня.

— Оттуда? — он показал на разлом.

Я покачала головой и указала на потолок:

— Оттуда.

Он нахмурился, выпрямился, и, казалось, утратил ко мне всякий интерес. Желание задать встречный вопрос и узнать, где я, завяло так толком и не сформировавшись в осмысленный порыв.

Рука непроизвольно дернулась еще раз ощупать шею.

После недолгих раздумий и тяжелых взглядов я была озадачена еще одним странным вопросом:

— Ты не потеряешь себя?

— Чего?

Он постучал по виску и попытался пояснить:

— Не потеряешь себя? Из-за того, что случилось?

— Не свихнусь ли я? — вопрос был хороший, но ответа на него я не знала. Может быть и свихнусь, если мне кто-нибудь не объяснит куда я попала и что происходит. Я не справлялась с перегрузкой, почти чувствовала, как мой процессор дымится, и потому особенно забавной казалась прочно засевшая в мозгу мысль о том, что мама очень разозлится, если я опоздаю на завтрашний поезд.

— Не знаю, но хочется верить, что нет.

Он еще немного помолчал. Было непонятно, пытается ли он осмыслить мои слова или думает о своем.

— Хорошо, — наконец-то отмерев, он указал на разлом, — тогда ты пойдешь туда, найдешь алара и будешь ждать.

— Алара?

— Те, кто живут там, — он еще раз указал на разлом.