Волчьими тропами

Полагаю, они просто не заметили твоей… — Берн с заминкой произнес, — особенности.

Рука самостоятельно потянулась вверх, пригладить волосы. Ну, красные, ну странные, ну подумаешь.

— Это они все время, что в лесу провели, в звериных шкурах ходили? — пока я ощупывала свою особенность, Свер как-то незаметно проскользнул мимо, и вопрос я задала уже ему в спину, встав в дверном проеме.

— Все время, — кивнул он, не оборачиваясь, — три дня назад впервые вернули себе человеческий облик.

— И что они делали все эти три дня в лесу в человеческом виде?

Свер на этот вопрос ответить мне уже не мог, он сбежал на кухню, зато все разъяснил Берн.

— Вспоминали, как быть людьми, — подтолкнув меня в спину, чтобы я вошла уже внутрь и прекратила загораживать проход, он зашел следом и вполне дружелюбно улыбнулся, хотя длинные клыки любую его улыбку делали больше похожей на оскал, — учились ходить на двух ногах, разговаривать, носить одежду и не рвать сырое мясо зубами.

— А Свер за всем этим следил? — воспользовавшись добродушным настроением обычно угрюмого медведя, я решила кое-что для себя прояснить.

Например, стоит ли мне впредь прицепиться хвостом к нашему ответственному вожаку, чтобы не быть занюханной в каком-нибудь милом, укромном уголке, или молодняк скоро придет в себя и больше не будет бросаться на незнакомых людей в желании их обнюхать и, что уж скрывать, потискать.

Укромных уголков в деревне было прискорбно много, и эта проблема встала для меня особенно остро.

— Яра, — Берн как-то очень показательно тяжело вздохнул, — как ты думаешь, сможет ли молодой оборотень, впервые сменивший шкуру и проходивший в облике зверя несколько месяцев, самостоятельно перекинуться?

Я пожала плечами.

Медленно, но неотвратимо, мы приближались к стойке, а значит и к двери на кухни, за которой скрылся вожак, и все детали мне бы хотелось прояснить до того, как мы туда войдем. А он тут мне какие-то непонятные вопросы задает. Зачем?

— Свер, как вожак, имеет большое влияние на каждого в стае, в том числе и на перекинувшегося оборотня.

Он уходит в лес, чтобы вернуть переярков домой. Только Свер может заставить их принять человеческий облик.

— И зачем такие сложности? — пробормотала я себе под нос.

И вот вроде бы бормотала тихо, но ответ все равно получила:

— Чтобы принять свою сущность, оборотень должен привыкнуть к зверю.

— Чего?

Берн закатил глаза. И это очень забавно смотрелось на его суровом, бородатом лице.