Волчьими тропами

Жизнь моя жестянка, связалась на свою беду с бешеными оборотнями.

— Яра-ата, — позвал Наи напряженно, — спрячься в пещере и не выходи, пока я не позову.

Еще один умник.

И если поведение Свера еще можно было объяснить незнанием того, что я теперь полиглот, то Наи чего тупит?

— А, может, вы просто мирно все обсудите? — жалобно попросила я. — Без смертоубийства?

Я, уже почти привыкнув к языкозавязывающей речи хту-наа и даже не особо страдая от тяжести, чуть отстающего перевода, пожалуй, не ожидала, что мои несомненные таланты произведут такой фурор.

Оборотни были в шоке.

— Яра, — негромко позвал Свер, желая убедиться, что ему это не послышалось, — ты разговариваешь с ним?

Лучше бы я, конечно, ни в чем не признавалась, не кивала и не соглашалась работать переводчиком, но тогда еще я не знала, что меня ждет, а когда узнала, было уже поздно отказываться.

Глава 8

Оборотни гады, у Наи точно в предках человек затесался, деревенские боялись бешеную проблемную нечисть пуще прежнего, а я была жертвой обстоятельств и по вечерам скрывалась в коровнике, жалуясь живущей там буренке на жизнь.

Корова была белая, с огромными черными пятнами, отчего порой мне казалось, что на самом деле она черная с белыми полосами, звалась Чернушкой и слушать умела даже лучше Ашши, которую личность Наи очень интересовала, зато совершенно не интересовали мои терзания и депрессивные размышления о будущем.

Выходец жил в деревне, в доме вожака, на правах опасного, находящегося под охраной, гостя.

И из-за этого я чувствовала себя виноватой.

Столько лет они спокойно сражались друг с другом, но тут появилась психованная нечисть, которая и не нечисть вовсе, и все пошло наперекосяк.

Никто не знал, что будет дальше, но все с одинаковым страхом ждали очередного открытия прохода. Страх этот был новый, непривычный и неприятный, совсем не похожий на не особо беспокоящее ожидание вражеского набега.

Свер хотел прекратить затяжную войну и решить все миром, Наи просто было интересно, как живут алана, а страдать за всех приходилось мне.

С каждым днем я становилась все больше похожа на выходца, делаясь бледнее и тоньше, с безнадежным смирением ожидая, когда мои светло-карие глаза почернеют.

Мое уединение и уют коровника нарушил вездесущий кот. Подошел, осмотрел меня, сено, на котором я сидела, и пришел к выводу, что ему здесь нравится.

И я бы ничего не имела против его компании, не расположи он свои десять килограмм на моих коленях.