"Банши"

Сам профессор кружил и подскакивал наравне с бесами, с головы у него, щедро барменом обсыпанной пыльцой пикси, так же как у остальных летела позолота. Старик постоянно чихал, но был весел и наконец доволен. Акакий сам в какой-то момент настолько сосредоточился на танце, что забыл и о тяжёлой рабочей неделе, и что дома ждут злая жена и голодные дети, что впереди ещё конец квартала и новые отчёты. Всё это ушло куда-то далеко-далеко и забылось. Остались лишь музыка — бой барабанов да песня флейты под стук копыт и рогов, танец, и тот, кто стоял напротив с такой же сосредоточенной физиономией и высунутым от усердия языком.

Все были веселы и беззаботны.

Когда народная, почти медитативная, мелодия сменилась бравой «In taberna» в местном исполнении кавера Wolfmare, никто не заметил. Только пляска стала более разнузданной. Хоровод танцующих, уже разгоряченный предыдущей, несколько раз по требованию профессора, а затем и самой толпы, повторенной песней, бесновался и разбивался на отдельные кучки и пары танцующих адский рил [6].

Веселье оборвалось внезапно. Одна из ведьм наступила на собственную жабу, поскользнулась и упала. Жаба, как пущенная из пращи, полетела в противоположную сторону и врезалась прямо в лоб какому-то важному демону с большими витыми рогами. Тот взревел не хуже разъярённого носорога и попытался разорвать обидчицу пополам, но жаба, словно была резиновой игрушкой, выскользнула из рук и вылетела в окно с радостным «кваааа». Ведьма обиделась за питомицу и швырнула в демона туфлю, но тот пригнулся, и обувь каблуком угодила промеж глаз не успевшему спрятаться флейтисту.

— За что бьёте музыканта? Он играет как умеет! — взревели хором певчие птицы и кинулись успокаивать ушибленного.

Это словно послужило сигналом к началу свальной драки. Каждый кидался чем мог, куда мог, как мог. Каждый прятался где мог — под столом или за соседом. Особо ушлые пытались пробраться за барную стойку, но были с позором изгнаны законным хозяином пространства. «Банши» наполнилась звоном бьющейся посуды, треском мебели, топотом копыт, отборной бранью и громким смехом.

Но вот статуэтка брауни [7] в настенных часах над входом в бар ударила в литавры.

— Ого! — воскликнул бармен, уже давно подсчитавший убытки и выставивший всем участникам счёт за эту ночь авансом. — Уже закат. Пора закрываться!

Посетители неспешно, внезапно осознав навалившуюся усталость, побрели к выходу: кто один, а кто — обнявшись с бывшим противником. Кто-то из демонов обнаружил пропажу рога.