Хомяки

Анатолия омыли, одели в чистое и припахали объяснять назначение разнопахнущих ингридиентов груза. Процесс чем-то напоминал игру в фанты: "а это что за мутотень?", "прикольный мешочек!", "вах какое вонючее и колется". На что следовали соответственные ответы: "сия мутотень есть рог моего врага!", "и не мешочек, и не прикольный, а яйца оппонента - вдруг удастся таких выращивать здесь?", "вонючее, потому что я в запаре кусок ейного дерьма прихватил, кажется".

- Знаешь какая у него вкусная задница? Я себе шашлычок сварганил - пальчики оближешь!

- А крылья зачем припёр? Зонтики делать?

- Ну ты гигант ума, Саня, а я и не допёр мал-мал.

Точно, зонтики будем делать! Или дельтаплан замандячим. Материал-то не рвётся и не дыркается, небось на Сотби за него глотки рвать будут!

Конечно, от забитого монстра была доставлена лишь часть - иначе не дотащить. Но то, что бомж отложил в "там", было тщательно заныкано в крепости. Рядышком с другими ценностями, которые пока не перекочевали в "здесь" по причине бомжатской осторожности и запасливости.

Даже иные деньги не были до сих пор задекларированы предприимчивым Громой - всё должно раскрываться постепенно, чтобы интригу не спугнуть.

- Ты мне в следующий поход собери тормозок с лопатой и тяпкой. Кое-что для твоего агропрома приглядел среди своей флоры.

Ну вот, опять не по-советски звучит: "твоё", "своё", "пока чужое". И как с таким партнёром бизнес крутить?

Обсуждение грядущего экскурса выявило больше необходимого, чем сельхозинструмент. Анатоль хотел обезопаситься от случайностей ещё и "печенегом", а заодно разжиться тремя-четырьмя таджиками.

- Надо бы кое-какой ремонт в месте приземления провести, перекрытия установить, кладку подправить, хоздвор почистить.

- А куда потом гастеров девать, они же всем растреплются?

- Не знаю пока, но без рабсилы я не справлюсь. Может потом аборигенам продать? В слуги или управдомы. Ладно, добровольцев я и сам найду, пошукаю в Москве по бомжатникам. Не всем их жизнь нравится.

В принципе, мысль получилась здравая.

Часть сирых и убогих готовы были продаться во что угодно, ради возможности помочь брошенным, когда-то, семьям и эмигрировать к едреней фене. Всё-таки перестройка сломала жизнь и нарожала бомжей различными способами. Один из вариантов падения выглядел логично: потеря работы, продаётся трёхкомнатная квартира, покупается двухкомнатная, где остаются жена с детьми, а муж уходит в уличное небытие. Денежная разница, ясное дело, остаётся семье.