Тень

Вот так, значит, теперь Тень только с высшими общается, а они при встрече обязательно обняться желают и слегка потрясти её на манер градусника – косточки Тенькины при этом как ксилофончики позванивают-блямкают, а временами и кошачьи мявки слышатся – очень на это министры падкие. И всё время угощают её какими-нибудь изделиями кондитерскими – пирожными эклерами, наполеонами, цукатами да мармеладками.

От такой безмятежности сытой Гортеньзия как-то поправилась, все изъяны силуэтные сгладились, думала, что это от усиленного питания, а оказалось, что беременна.

Пошла в больничку местную, там её стетоскопом прослушали, градусник поставили и аспирин выписали. И ещё направление дали в Центр анализов, чтоб потом не обвинили их в халатности.

В Центре же Главным был давний поклонник Тенькин – так он сразу же организовал для неё палату отдельную с телевизором и постоянной сиделкою, лично провёл УЗИ-обследование, посмотрел флюорографию доскональную, а потом ещё и на осциллографе попробовал… зачем-то.

И оставил лежать в Центре для сохранения здоровья матери.

Делать в больничке-то нечего, скучно так время пролёживать – стала Гортеньзия книжки брать для прочтения полезного. Везде, где увидит, что книжка без дела валяется – сразу себе присваивает и в палату несёт для прочтения.

Как-то ей попалась затрёпанная книжонка сплошь на английском языке «Все теории сэра Ч. Дарвина» без обложки и страниц некоторых, но картинки крайне завлекательные с пририсованными от руки всем зверям-ящерам половыми органами карандашиком чернильным.

И до того увлеклась этими сочинениями, что попутно и язык свой английский изучила до совершенства высокого.

Особенно понравился ей раздел «Подвиды человека разумного или антропогенез человеческий», даже несколько раз перечитала, чтобы уяснить окончательно.

И вот пока читала-почитывала и пометки на страничках делала – вдруг полезло из нее диво дивное: какой-то чёрный мохнатый шар выкатился, чуть больше мяча баскетбольного, да ещё и мелодию наигрывает незнакомую – будто кто-то клавиши нажимает музыкальные невидимые.

О-ёй-ёй! Какой шум подняла сиделка постоянная! Кричит, как сирена не выключенная, кругами вокруг койки бегает и руками всплёскивает.

Прибежал Главный, весь бледный, а как шар увидел – совсем отключился, как первокурсник на операции – бряк и лежит на полу кафельном. На него санитарки спиртиком побрызгали, а потом и влили полстаканчика без разрешения особого.