Тень

Яйцо всмятку скушала с запеканкою, а к обеду что-то испортилось – хочется Тени тишины и спокойствия, а соседка по палате весь день трещит по смартфону своей подружке из какого-то захудалого райцентра, что в штате Забинстоун находится.

И всё на английском языке тараторит, чепуху всякую, потому что уверена, что никто в больничке не понимает такое иностранное произношение. А Тень слушала-слушала, а потом и говорит на чистом английском языке с акцентом оксфордским: «Заткнись, фак тебя, задолбала своими уже трещалками, совсем коза тупая, что ли? Не видишь – здесь люди болящие находятся, им покой нужон и сострадание, а от тебя один лишь треск и шипение».

А язык иностранный английский Тень с самого детства изучала, ещё когда Плешка малый в 5-м классе учился, очень этот язык ей понравился своей благозвучностью и музыкальными оборотами, особенно в песнях любимой группы Битлз.

Всегда мечтала Гортеньзия посмотреть на жизнь иностранную, да послушать музыку попсовую заграничную. Очень нравились песенки, особенно на английском языке, да и сами словечки английские нравились больше, чем немецкие, ну ещё итальянские тоже хорошие…

А немецкий она с раннего детства не любила.

Вообще-то имела Тень склонность к запоминанию всякой лексики разговорной с иностранным произношением, какую-то неизъяснимую тягу к изучению лингвистическому, в отличие от хозяина своего Плешки нерадивого, который даже алфавит английский с трудом выучил.

Бывало, сидит малый Хрол за школой в кустах, с уроков, выгнанный и бычки раскуривает, а Тень в это время слова повторяет, что узнала от училки «англичанки» молоденькой и диалоги разговорные составляет или стишки короткие по-английски придумывает.

«Май кэт из фат,

Май кэт из блак.

Май кэт лайкс ратс,

Тфин энд фат».

(Мой кот толстый,

Мой кот черный.

Мой кот любит мышек,

Худых и толстых.)

Ах, какое было беззаботное времечко теневой юности…

Да, так вот, надумала Гортеньзия выписаться досрочно из Центра анализов по причине соседки надоедливой и меню скудного больничного.

А и не знала она главного – вся эта история с мячиком мохнатым в родовом отделении, консилиуме академиков и актом-заключением совершенно таинственным просочилась как-то в прессу жёлтую, а оттуда и в СМИ мирового значения – собрались в Городке все ведущие органы всевозможных изданий глянцевых, печатных рупоров общественных и дешёвых журнальчиков.