Размышления лорда Графома

За годы забвения свиток оброс пылью, как кошка шерстью, и под её серым налётом были с трудом различимы какие-то штрихи и линии. Приглядевшись, Беллетристика потихоньку начала различать в одних плавные изгибы рек, в других – зигзаги улиц, в третьих схематичные дома, из-за плотно втиснутых квадратных окон похожие на ткань школьной юбки. Между домами и реками ютились хаотичные записи. Взглядом спросив разрешения у отца, Беллетристика вытерла с карты рукавом слой пыли и, наклонившись, принялась читать:

– «А.

пойдёт к Б…» «Дело не терпит отлагательств…» «Мотивы – ?»

Чтобы прочитать вопросительный знак неизвестного автора, Беллетристика немного повысила голос, а затем изобразила свой собственный – удивлённым взглядом, обращённым к отцу.

– Это заметки к одному детективному роману, – пояснил Графом. – Автору очень хотелось добиться правдоподобия, и он просчитывал каждый свой шаг, как шахматист.

– Жаль, что его старания ни к чему не привели, – заметила Беллетристика.

– Ты помнишь, – возразил Графом, – как дети попадали в Нарнию? Дверь в обыкновенный платяной шкаф оказывалась дверью в другой мир. Условно мы можем назначить на роль такой двери обложку книги. Но если книга так и не была написана, значит ли это, что мир, над которым начал работать писатель, остался мертворождённым?

Беллетристика молчала. Она понимала, что лорд не ждал от неё ответа – просто выдерживал паузу.

– Нет, – продолжал Графом. – Это лишь значит, что нам будет сложнее проникнуть в него.

Что ключ от двери шкафа потерялся, или в Нарнии свирепствует метель, и нам будет труднее идти по следам барашка.

– Поэтому ты так часто бросаешь романы на середине? – уточнила Беллетристика. – Ты любишь, чтобы читатели поблуждали?

Графом отвёл взгляд.

– Часть моих предков была из России, – признался он. – Из Костромского уезда…[1] Возможно, что вся моя беда в этом.

2023

[1] Место рождения Ивана Сусанина

Правдоподобие

– Я знаю, ты не очень любишь Правдоподобие, – усмехнулась Беллетристика, застав отца в холле с мольбертом.

– Но для чего же так издеваться над ним?

Графом строго посмотрел на девочку из-за холста.

– Во-первых, – произнёс он, нахмурившись, – я просил не беспокоить меня, Белли. А во-вторых, с меня взятки гладки. Я всего лишь изобразил подобие на подобие. Мой портрет не вторичнее и уж точно не субъективнее образца.