Между ангелом и бесом 1

- прошипел вслед тетеньке черт, лихорадочно соображая, как исправить ситуацию. Решив действовать от обратного, он схватил посох и, ударив поросенка, прокричал:

- Самсон!

Поросенок увернулся, а кровать, по которой пришелся удар, обросла оранжевыми, как у Самсона, кудрями. Превращенный в свинью принц залез под нее и, глумливо похрюкивая, просунул пятачок между рыжих прядей, свисающих с волосатой постели.

- Придурок, крикну кухарок, зажарят тебя к чертовой матери! - Гуча двинул жезлом как пикой, целясь меж разноцветных глаз.

Шустрый представитель семейства хрюшек опять увернулся, а Гуча, по инерции пролетев до кровати, столкнулся нос к носу с собственной мамочкой, особой темпераментной и склочной. Под ласковый звон пощечины он дотронулся до нее жезлом и проорал:

- Приятно было увидеться, мама, иди домой! Матушка исчезла, а Гуча огляделся в поисках

строптивого принца. Рыжий хвостик выглядывал из-за спины лежащего в беспамятстве Бенедикта. Черт прыгнул туда, но животное опять опередило его, припустив к двери.

- Дерьмо навозное! - совсем уж нехорошо выругался Гуча, стукнув ни в чем не повинного ангела посохом.

Поросенок, весело поцокивая копытцами, трусил к двери. Гуча, собрав всю свою волю в кулак, сосредоточился и, направив на него посох, выкрикнул:

- Самсон!

С конца деревянной палки сорвалось маленькое солнышко. Гучу отбросило назад. Когда он вылез из-под опрокинутого кресла, его глазам предстала прелестная картинка: Самсон, в человеческом уже облике, сидел верхом на онемевшем от такой наглости короле; Марта, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, смотрела на что-то за его спиной.

Гуча оглянулся и остолбенел. С пола поднимался пришедший в себя Бенедикт. Его ангельская красота была покрыта навозом, облепившим несчастного жениха с ног до головы. Из бурой, дурно пахнущей массы на принцессу с любовью смотрели два ярко-голубых глаза. Зловоние расползалось по комнате и грозило оккупировать весь дворец.

- Вымыть все. А это,- невеста показала толстеньким пальчиком в сторону Бенедикта,- это выкинуть из дворца, из города, а еще лучше - из королевства! И подальше!

Принцесса выдернула из-под Самсона своего отца Евдокима III.

- Папочка... - она высморкалась и вытерла слезы,- папа, я думала, у нас любовь, а он посмеялся надо мной. Как это жестоко!

Провожать, естественно, их не стали.