О бедном вампире замолвите слово

— Кирп улыбнулся слуге, у которого от возмущения с лица сползло выражение каменной неприступности, а сам он, благообразный старикашка, вспомнил об оборотной стороне своей личности, в считаные секунды превратившись в огромную баскервильскую собаку. Вампир, перекинувшись в зверя, возмущенно завыл, поддал лапой упавший жезл и, пронесшись по двору, одним прыжком перемахнул стену.

Кирп поднял жезл, прислонил к стене и вдруг рассмеялся, представив ужасного пса рыщущим по лесу в лакейской ливрее.

Да, здесь ничего не изменилось.

Наследник титула на мгновение замер, вдыхая ароматы отчего дома. Приятно пахло сыростью, фосфоресцирующая плесень мерцала на панелях, в канделябрах тихо горели черные свечи, приготовленные из жира нетопырей. Уютный родной замок! Высокие потолки со вкусом задрапированы паутиной, стены украшены картинами, написанными кровью, а сотканным из волокон дурман-травы гобеленам место в музее. Древняя мебель, купленная кем-то из предков миллион лет назад, крепкая, красивая и очень удобная. Шкура того самого йети, съевшего первого графа фон Гноря, лежала перед камином и переливалась белизной так, что резало глаза. Несколько поколений графских детишек устраивали на ней возню, проливали все, что можно и что нельзя, а однажды порося, сбежав из грязеема, проспало на ней несколько часов. Но, несмотря на столь небрежное отношение, шкура по-прежнему сияла редкой в их мире белизной, как будто ее только вчера сняли с чудовища. Именно из-за цвета она стоила бешеных денег. Кирп знал, что отец ни за что не продаст ее. Сколько бы ни предложили денег, граф не захочет лишиться этого символа богатства и предмета зависти многих столичных коллекционеров. Еще в поместье фон Гноря частенько наведывался влиятельный и невероятно богатый чудак, чтобы полюбоваться на шкуру. Кирп знал, что столь ценную вещь отец с легкостью отдаст за подписанное королем приглашение на ежегодный бал, а вот покупатель об этом не подозревал и потому проявлял щедрость, выступая благодетелем и семейства фон Гнорей, и всей Чертокуличинской области. Он надеялся склонить графа продать шкуру. Звали чудака-коллекционера Пурыклом, и хотя он был всего лишь бароном, зато деньги тратил воистину с королевским размахом.

Кирпачек пересек холл, подошел к лестнице, ведущей в северную башню. Там, в просторных комнатах, под присмотром преподобного Лудца и ведьмы Сатутры взрослели отпрыски графа фон Гноря.

Кирп вспомнил детскую. У них с Силом была одна комната на двоих.