О бедном вампире замолвите слово

— Георгий Сильвестрович быстро обмотал халатиком бедра и спросил: — А что за мусор вы сегодня выбрасывали?

— Да спасу нет, шутют, шутют, а зарплату не платют. То коней древнягречаских напустют, то камней натаскают. Как забуду грибочков да водочки оставить, так камни и натаскают, а я убирай…

— А кто камни таскает? — уточнил Груздев, чувствуя, что напал на след. Хотя его изрядно смутили намеки на «коней древнягречаских», он все же надеялся, что старушка не совсем выжила из ума.

— Да ясно кто — домовые, два штуки.

Махонькие, а вреднючаи, о-о-ох, — пожаловалась уборщица. — Вот сюды, — она махнула рукой, показывая на пол кладовки, — еду и ставлю. Чесночок шибко уважают, водичкой святой пробовала их поить — пьют, шибко нравится, но водочка все одно больше. А кто тут есчо жить будет? Вот поеты сами пьющаи, и домовые у них алкаши, как есть алкаши. Тьфу! А зарплату не платют.

Поставив бабке диагноз «старческий маразм», Груздев поблагодарил уборщицу и понесся к лестнице, но вдруг споткнулся. Он замер, не веря своим ушам: за спиной послышался разговор! Старушка продолжала ворчать, но теперь бабе Нюсе кто-то отвечал сиплым голосом заядлого курильщика.

Агент Груздь оглянулся и успел заметить небольшого, сантиметров тридцать, человечка. Человечек держал в маленьких ручках головку чеснока и самым натуральным образом торговался с бабкой.

— Да ить старая я, на саду работать, а зарплату не платют, — ругалась баба Нюся.

Заметив, что при разговоре присутствует свидетель, домовой зло зыркнул в сторону Груздева и скрылся в шкафу.

По лестнице Груздев поднимался очень медленно, в голове не было ни одной светлой мысли. Единственным объяснением происходящего было только то, что домовой настоящий и действительно таскает в шкаф уборщицы алмазы, рубины, изумруды, сапфиры и опалы. И бог еще знает что. Старуха неграмотна, давно выжила из ума, и она просто выбрасывает камни в мусорные баки, откуда их благополучно изымает Благолеша. Бомжевание агента Блаженного не более чем прикрытие, удобная для освоения «помойного месторождения» маска.

Груздев едва не рассмеялся, представив, как он подаст такой вот рапорт майору Репнину. Он даже точно знал, что тот ему ответит. Он скажет, что у «психотэрапэвта глаза» шизофрения. Нет, пожалуй, «шизофрения» — слишком длинное слово, Репнин не выговорит, ему будет легче просто покрутить пальцем у виска, но он все равно будет прав. Это Жоржик понимал. Впервые Георгий Сильвестрович готов был согласиться со своим давним недругом.