О бедном вампире замолвите слово

Этих трех причин оказалось достаточно для того, чтобы граф собрал в кулак всю свою волю и засунул снобизм, который ошибочно считал аристократизмом, куда подальше. Расчет оправдался: Сорча не обманула его ожиданий. Вот уже семьсот лет она была верной женой, крепко держала в маленьких ручках немногочисленную прислугу и экономно вела хозяйство. Еще Сорча фон Гнорь возгордилась тем, что вдруг стала графиней, и испытывала невероятную благодарность к мужу, порой переходившую в благоговение перед ним. Кирстену фон Гнорю до такой степени нравились слова глупенькой жены: «Как ты умен, дорогой!», что он почти забывал о ее низком происхождении.

Ростом супруга графа не вышла. Она едва доставала до плеча Кирпачека. Сын наклонился, чтобы мать могла поцеловать его. Он любил свою простую, недалекую матушку. Кирп всегда думал, что когда придет время жениться, он выберет такую же, как она, — темнолицую, с синевато-черной кожей, с волосами бордового цвета, собранными в пучок на затылке, с большой грудью и мягкими, всегда занятыми делом руками.

Одевалась Сорча фон Гнорь скромно, но со вкусом. Кто привил это качество простой купеческой девушке, Кирп не знал, но явно не его отец.

Кирстен фон Гнорь даже в домашней одежде выглядел помпезно. Он всегда подбирал наряды так, чтобы меха, шитье и украшения из натурального хрусталя бросались в глаза. Деревенский граф до сих пор носил панталоны, сотканные из паутины тарантулов, высокие сапоги, сшитые из тонких полос кожи гадюк, как вид прекративших существование еще во времена первого графа.

Собственно, и этот костюм принадлежал тому же несчастному графу, положившему начало роду фон Гнорей.

Кирпачек зря ждал от отца хотя бы намека на улыбку, хотя бы одного приветливого взгляда. Лицо родителя, как всегда, выражало недовольство. Уголки поджатых губ опустились вниз, из-за чего рот напоминал подкову, дряблые щеки подрагивали, глаза прищурились, кожа светло-серого цвета, будто бумага, была так же тонка и однотонна. Румянец редко появлялся на впалых щеках графа. Кирстен фон Гнорь язвительно смотрел на мир, даже дети порой страдали от его едких замечаний.

Сидя во главе стола под украшенным гроздьями летучих мышей потолком столовой, граф Кирстен фон Гнорь смотрел на свое семейство. Супруга распоряжалась слугами, с гордостью демонстрируя знание правил сервировки. Наследник опустил взгляд в тарелку и едва не плакал — так казалось отцу семейства. Втайне он предпочел бы видеть в качестве следующего графа не размазню Кирпачека, а Грана.