О бедном вампире замолвите слово

Он встал, перекрестился, поклонился месту захоронения. Развернувшись, пошел в другую сторону. Однако снова вышел к старому заброшенному кладбищу.

Дальский сосчитал — тринадцать покосившихся памятников, увенчанных звездами, с которых давно облупилась красная краска. Он еще раз перекрестился и прошел меж могилами. Попытался прочитать имена умерших, но разобрать буквы, стертые временем и равнодушием близких, не смог. Некоторые могилы окружены оградками, другие же просто отмечены стандартными в советские времена металлическими пирамидками со звездой.

Стемнело. Решив устроить привал, экономист расположился у могилы, рядом с которой имелись скамеечка и столик, бросил на стол сумку и пошел набрать еще воды — бутылка из-под минералки давно опустела. Вернувшись с родника и заметив метнувшуюся к одной из оградок тень, Дальский со всех ног побежал к могиле, у которой кто-то опустился на колени.

— Ау! — закричал мужчина, намекая на то, что заблудился, и опустил руку на плечо одетой в старое драное платье женщине.

Женщина оглянулась и заорала — дико, с подвыванием. Человек отшатнулся, не в силах отвести взгляд от сморщенного лица. Он оторопело смотрел в глаза незнакомки с поперечными полосками зрачков, горевшие, словно красные огоньки на новогодней елке.

— Как тебя жизнь-то уделала, — вырвалось у него.

— Помогите, насилуют!!! — закричала в ответ старуха.

— Нужна ты мне, старая дура, если только стихи почитать, — обиделся Дальский. — Ты своими лампочками Ильича на кого другого зыркай, я тут тебе не помощник.

— А придется. — Незнакомка потерла ладони, видимо предвкушая и предстоящие удовольствия, и то, как будет отбиваться, защищая себя от поругания.

Человек кинулся бежать, но старуха оказалась шустрей — подставила ему подножку. Дальский рухнул в траву и закрыл глаза, решив прикинуться мертвым. Темнота не была препятствием для светящихся глаз престарелой хулиганки, она без труда разглядела неподвижное тело в густой траве. Подняв палку, старая карга оперлась на нее и, подволакивая ноги, подошла к жертве.

— Давай, красавш-щик, я вся твоя! — скрипучим, словно несмазанное колесо телеги, голосом «промурлыкала» соблазнительница, расстегивая верхние пуговицы старой вязаной кофты.

«Красавчик» не шевелился, он не отреагировал даже на весьма чувствительный удар старухиной клюки.

— Ниш-шего не понимаю, — пробормотала насильница глубоко пенсионного возраста, еще надеясь, что случайная связь состоится.