О бедном вампире замолвите слово

— А правда, что здесь есть замурованный подвал? — поинтересовался молодой человек, даже не подозревая, как обрадовал «конспиративного» бомжа этим вопросом.

— Правда, — ответил Мамонт. — Говорят, там еще Морозов на всякий случай клад схоронил. Ходят слухи, что он, когда в Восточный Туркестан бежал, сокровища свои прихватить не успел, времени не было. Подвальчик с секретом, а вот где вход в замурованную половину, то даже Чека не смогла определить. Вы что, думаете, Сталин сюда просто так приезжал?

На этом беседа прервалась.

Появились приставы. Агент Блаженный, естественно, ретировался, оставив за собой шлейф нитхинолового аромата. Тут же информация была доставлена в кабинет полковника, и буквально сорок минут спустя Репнин уже звонил супруге, обрадовав любящую женщину известием о незапланированной разлуке ввиду срочной командировки в Москву. Еще через пять минут верная жена полковника Репнина тоже позвонила — человеку, которого знала много лет и с которым не прочь была бы возобновить знакомство, огорошив его просьбой скрасить одинокий вечер.

Груздев похвалил себя за то, что заблаговременно переключил телефон на бесшумный режим. Однако когда засветился экран, он невольно вздрогнул. Взял аппарат в руки и, увидев, с какого телефона звонят, замер. Сердце забилось быстрее, кровь прилила к лицу, а глаза стрельнули в сторону зеркала. Но у поэтов громко кричала Варвара Ивановна Трубогайкина и слышался голос Дальского, мелодичным фоном звучали голоса студенток. Понадеявшись, что в таком шуме его не услышат, Груздев нажал кнопку и осторожно сказал:

— Слушаю…

— Жорочка, я так хочу тебя увидеть, — скороговоркой проговорили в трубке.

— Я сегодня дома одна, жду. Вечером, в семь часов, мой осел улетает в Москву. Ты придешь?

— Да, да… конечно, — спешно ответил психотерапевт и тут же отключился, но поймал себя на мысли, что нежный голосок этой женщины он мог бы слушать всю жизнь.

В помещении, занимаемом поэтами, события развивались своей чередой, вот только финал оказался совсем не тот, какой запланировал полковник Репнин.

То есть поэтов с занимаемой площади не выселили, но совсем по другой причине.

Пристав была пожилой женщиной классического совкового вида: откляченный зад, обтянутый черными лосинами, блузка с рюшами, химическая завивка, яркие голубые тени над глазами, выщипанные подковки тоненьких бровей, нос уточкой и пронзительный, режущий уши голос. Ее группа поддержки состояла из студенток местного юридического института.