Бард

Но кто он такой, что бы критиковать? Тем более, как удалось подметить трактирщику, народу понравилось. Дварфы, закрыв глаза, внимали каждому звуку. Наëмники изучали инструмент и, казалось, не особо обращали внимания на голос паренька. Какая-то дама, жена одного из купцов, к величайшему неудовольствию еë мужа, любовалась пареньком. Гонец принялся что-то записывать на листе, почти полностью покрытом мелким почерком. И лишь эльф нахмурился в явном неудовольствии, причины которого были никому не известны.

Но вот музыкант в последний раз провëл по струнам и затих. Трактирщик уже было испугался, подумав что на этом всë, но нет. Пару секунд постояв, не издавая ни звука, паренëк кивнул каким-то своим мыслям и вновь начал играть, в этот раз ударив по струнам. И запел уже на другом, но столь же неизвестном языке. И если прошлая композиция просто звучала хорошо, то от этой ноги сами пускались в пляс. Не в буквальном смысле, конечно, но эта композиция была именно тем, что нужно в трактире.

Конец взгляда со стороны.

А что я? А я ничего. Я продолжал играть. Первая сыгранная композиция, легендарная "Что будем пить мы?", она же "Was wollen wir trinken" зашла слабо. Не мудрено, ибо на одной лишь семиструнной она звучит, откровенно говоря, паршиво. Поэтому я обратился к менее известному, но от того не менее хорошему творчеству. К ирландскому фолку. Почему бы собственно и нет? И на удивление, композиция "The Dublin pub crawl" им действительно понравилась. Да, простенько, да, опять же желательно что бы была ещë пара-тройка инструментов, но, что ни говори, всë равно вышло лучше.

Увидев, что такого рода произведения нравятся народу больше, я начал перебирать известные мне композиции подобного рода. Изначально я вообще хотел начать нашу классику, что-нибудь вроде "Шутов" или "Арии", но понял, что тут к такому пока не готовы.

Я играл. Играл и пел. На протяжении примерно трëх часов. Играл всë, что вспоминал. Но вот, первые посетители уже пошли по своим комнатам.

Усталость навалилась и на меня, второе дыхание, позволившее мне поиграть, исчезло. Я начал убирать гитару в чехол, как вдруг услышал звон у меня за спиной. Обернувшись, я увидел пару серебряных монет на полу. Из-за ближнего стола вставал грузный, дорого одетый мужчина, с лицом величайшего благодетеля. Что же сделал я? Я мог бы изобразить уязвлённое достоинство, демонстративно не наклоняться к деньгам, и удалится, повыше задрав нос.