Бард

Ему я, наверное, благодарен за то, что он мне случайно помог, избавив меня от этого проклятого стихоплëтства. Да и то по большей части совпадение. Так-то я ничего против него не имею, паренëк он вроде неплохой, но под имеющиеся задачи его навыки не подходят.

— То есть ты всерьёз решил избавиться от чужих апостолов? — Орумианх, для друзей просто Орум, прищурился.

— Да. И не пытайся меня отгово... — начал было Труневальд, однако был нагло прерван.

— Я в деле. Попытаюсь достучаться до своего последователя, проясню ситуацию, авось и будет от него прок.

Некоторое время помолчав и видимо придя к какому-то решению, Трун ответил:

— Признаться, я не ожидал от тебя такого решения, хотя в сложившейся ситуации оно и логично.

— А что мне по-твоему остаëтся делать? От этих сволочей не спрятаться, с ними не договориться. А вот морды набить им можно. И даже нужно. Кстати, а что ты дал пареньку?

— Немного знаний языка. В пределах слов "здрасьте" и "не знаю язык". Но с акцентом северян, прошу заметить!

— Знаешь.

.. А так даже лучше. Вопросов меньше будет. Только вот я не рекомендую списывать его со счетов окончательно, ибо он может и пригодиться.

— И не собирался. Сделаю его жрецом, будет разъезжать по городам, играть на музыкальных инструментах, возможно распространять веру, но не сейчас. Сейчас на него за такое сразу же откроют охоту. А пока ждëм его встречи с Эваном.

— Кстати, а почему ты сам не попытался достучаться до Эвана, — полюбопытствовал покровитель наëмников?

— Пытался. Но он оказался глух к моим воззваниям.

Вероятно, всë ещë не пришëл в себя после случившегося. Однако, мне не даëт покоя один факт, — тут голос Труневальда впервые за весь разговор стал тревожным.

— Какой, — собеседник сразу же сделался максимально серьëзным?

— Сведения по "параллелям". Я узнал, что Сергей попался многим из моих альтернативных версий. Он попадается намного, намного, НАМНОГО чаще остальных.

— Ну не преувеличивай, — заметно расслабившись и с нескрываемым скептицизмом ответил Орумианх. — Какой там процент? Один? Два?

— Нет.

— Неужто три? — скептицизма заметно поубавилось.

— Двадцать пять, если округлить в меньшую сторону. Если точнее, то двадцать пять целых, восемь миллионов, шестьдесят девять тысячных, семьсот пятьдесят восемь десятимиллионных (для тех, кому сложно воспринимать текстом: 25,8069758). Я посчитал. Ровно столько.

Пространство вновь погрузилось в тишину. На этот раз очень гнетущую, надо заметить. Затем, одно за другим, исчезли брëвна.