Бард

Описано нападение разбойников, существование волшебника и то, что спастись почти никому не удалось. Ну и конечно, здесь было написано и про меня и конечно, моя необычность объяснялась тем, что я очередной Герой. И вот это мне... понравилось. Не поймите меня неправильно, я персона очень и очень скромная, а это внимание можно было бы посчитать даже излишним и ненужным. Я бы может даже согласился с этим, если бы был чуть меньше собой. Но в тот момент я задумался лишь о том, как бы обернуть это себе на пользу.

Но все эти мысли улетучились, стоило мне дойти до лавки волшебника. Не подумайте, всë с ней было хорошо, лавка стояла на месте и даже была цела. Но вот волшебник внутри сидел с чернотой под глазами, волосами ещë более растрëпанными чем обычно и стаканом какого-то странного напитка. Но что показалось мне самым интересным, так это то, что он тихо-тихо матерился. На русском. Причëм ни слова, ни конструкции не повторялись. Он будто бы их перебирал, в поисках какого-то идеала.

Заметив меня он лишь кивнул, сделал очередной глоток своего напитка и продолжил катать на языке слово, которое ему, судя по улыбке, заигравшей на его лице, понравилось больше других. Залпом осушив кружку, отчего чернота под его глазами чуть отступила, а лицо налилось кровью, он обратился ко мне:

— Вот и вы! Читали газету — сказал он с широкой, немного глупой улыбкой и мне показалось, что собеседник мой был крайне возбуждëн?

— Конечно. На улице такой ажиотаж, грех было не полюбопытствовать.

— То есть вы уже знаете о том, что приобрели известность?

— Да.

— Надеюсь, в ваших планах внезапно не появилось намерение отправиться в далëкие странствия?

— Если бы такое намерение возникло, я бы не пришëл сюда.

— Отлично.

Жестом я был приглашëн пройти в ту же подсобку, где вчера "копировали" мои знания. На этот раз здесь было достаточно чисто, стеллажи стояли на своих местах, а мусор был убран. Процедура прошла по уже известной мне схеме, но вот после неë кое-что произошло.

Вместо того, что бы просто выгнать меня как вчера, волшебник попросил меня остаться. Жестом, ибо говорить ему в тот момент было затруднительно. Размыв изрядно затëкшие ноги, я стал ждать, размышляя о том, что же мне собираются поведать. Однако время шло, а волшебник всë молчал. Казалось, он не мог решиться на какой-то поступок. На всякий случай я напомнил о себе, тактично откашлявшись.