Голубиная книга (часть 1 Змей Горыныч)

Она села к столу и, спрятав лицо в ладонях, заголосила:

- Он ещё измывается надо мною бедною, а коровушка моя не ест, не пьёт, как свечечка тает…

- Сейчас разберусь, Ладушка, горлинка моя сизокрылая, - Сварог обнял жену. Лада уткнулась в тощий мужнин бок и, успокаиваясь, тихо всхлипнула.

Она знала, что если Сварог что-то ей пообещает, в лепёшку все расшибутся, но желаемое добудут. Лада давно определила и прочувствовала, как сильно и беззаветно любит её супруг, и вовсю этим пользовалась.

А если уж на чистоту выкладывать, то порой этой любовью с самой откровенной бессовестностью злоупотребляла.

Сварог подумал, что супругу свою он тоже разбаловал, но перечить ей не стал. Был за ним грешок – погуливал от случая к случаю, поэтому очки и зарабатывал. Но как бы не отвлекался он на сторону, как бы за юбками чужими не гонялся, жена для него всегда на первом месте стояла.

Вот и сейчас смотрел – и налюбоваться не мог. Уж больно лицом пригожа, да станом желанна.

Сварог посмотрел на бёдра супруги, крутизну которых он очень одобрял, и вздохнул – пока с коровиным горем не разберётся, ласки не жди. А он так бы и смотрел в глаза небесной синевы под собольими бровями. Руки тянулись погладить румяную щёчку, плавно так и нежно. А потом руку по лебединой шее опустить к крепкой, словно спелые дыньки, груди…

Лада снова подбоченилась и грозно спросила:

- Долго ли тебя, муженёк, столбняк на месте удерживать собирается?!! Так и будешь стоять, аки пень?!! А коровка моя там страдания переносит неимоверные!!!

Сварог очнулся от любовных грёз и выскочил из дома на ветвь.

Закрутился он огненным веретеном и сорвался с места. Уже через мгновенье был коровника.

Коровником в Ирие называли расписной терем, потому что там было место жительства вышеозначенной скотины. Высился он острыми, расписанными золотом, крышами на два этажа вверх. Поправив складки рубахи, сбившиеся в полете, хозяин Ирия шагнул в хоромы коровы Зимун.

Корова Зимун лежала на душистой цветочной подстилке. Она не только не поднялась навстречу, не только не замычала, но и даже и взглядом не повела в его сторону. Больной, однако, корова не казалась, измождённой – тоже. Более того, она меланхолично жевала. Так что слухи о том, что животина не пьет, не ест, не только не подтвердились, но и вообще почвы под собой не имели.