Сыр-бо́р

Красоваться перед друзьями и знакомыми, знаете ли, все любят!

«Что эта дрянь себе позволяет!», - тотчас вскрикнул запачканный господин, пятясь прочь от меня и отряхивая ботинки. Я пыталась остановить приступы тошноты и подобрать назад золотистые пряди волос (канон стереотипной девы никто не отменял), без толку. Локоны путались в пропахшей алкоголем харче и нагло липли к лицу. А поверх этого голова не забывала напоминать - мне больно, но и тебе должно быть плохо!

«Уважаемый месье Гудвин, прошу соблюдать хотя бы минимальный этикет…хотя, наверное, не стоит.

Эта особа вызывает только жалость. Признаюсь, я разочаровываюсь в себе: наш план кажется теперь бредовой идеей».

Месье Гудвин…Владелец огромной кучи морских судов, потомственный торговец, один из моих, теперь уже бывших, любовников. Театрал с ног до головы. Вот вы можете себе представить ужин с катающимися на моноциклах толстяками – официантами? А я много раз бывала на подобных вечерах, при том, не зная с кем делю ужин.

Потому как месье Гудвин всегда надевал маску на лицо. Да и по разговору, бывало, сложно ориентироваться: однажды господин задал мне вопрос «какова была бы театральная пьеса креветок в мире главенствующих китов?» … Не помню, что тогда ответила, как же меня сейчас носит, Святые Драконы! Кто – нибудь, приведите мне лекаря, я умираю!

«Месье Нокс, вы только подумайте, какая экспрессия у дамы! Немного вульгарный, возможно даже омерзительный, вид подачи, однако я задумываюсь добавить нечто похожее в свою жизнь.

Скажем, заставлю нескольких работниц напиваться и затем прыгать их, покуда они опустошают свои желудки…»

Договорить Гудвину не дал третий. В моей памяти все еще не желал прорисовываться его голос. Да и демоны ему в печень! Дайте мне ведро воды с зельем от похмелья!

«Как же ты пала, Пао. Сначала бездомная старая куртизанка, ворующая еду по ночам из лавок. А теперь рабыня опьянения», - незнакомец собрал в один пучок мои волосы, и принялся чистить их от рвотных остатков.

А я сидела и металась от головной боли к попытке вспомнить этого малого. Эти руки! Его руки так нежно трогают мои локоны! На какие – то мгновения ты проваливаешься к пустоте, но ты падаешь не к холоду, а к теплу. Настолько приятному…

«Месье Оливер, я не намерен больше ждать! Эльфийка не представляет теперь для нас ценности», - произносил господин, ранее говоривший про этикет и жалость.