Старая контра

О! Опять! Слышите?

Из темноты тоннеля внезапно повеяло затхлостью. Послышался далёкий рокот колёс. Обречённые опасливо отодвинулись от края платформы. Иннот остался стоять, поигрывая бумерангом. Наконец из тьмы показались... Каюкер не сразу осознал, что именно он видит перед собой.

— Гробы! — тоненько взвизгнул кто-то. — Гробы на колёсах!! Всё, теперь нам точно амбец пришел!!!

— Ну, гробы, — буркнул Хуц; понятно было, что ему тоже не по себе. — Гробов не видели, что ли?

Странные, сцепленные между собой вагонетки и в самом деле здорово смахивали на гробы — ну, разве что несколько больших, чем это принято, размеров.

В каждом могло уместиться два-три человека.

— Как только они остановятся, садимся. — Каюкер подошёл поближе к краю платформы. — Да кореша моего не забудьте!

— Ты чё, мон! Самому, по доброй воле в гроб залезть! — заскулило несколько голосов.

— Делайте, как он сказал! — рыкнул Хуц, отвесив кое-кому пару зуботычин. — И чтобы без фокусов у меня!

Гробы замедлили ход и наконец остановились.

Иннот, подавая пример, первым запрыгнул внутрь. «Чего это они боятся? Ящик как ящик...» — подумал он, и тут на всю платформу грянуло:

— СТАНЦИЯ ПЛОЩАДЬ ЭФТАНАЗИО! СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ ГРОБОВО! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!

Залезшие уже в гробы с воплями повыскакивали обратно; Иннот, ругаясь сквозь зубы, последовал за ними и принялся выискивать взглядом источник звука. Им оказался череп, накрепко прибитый к последней вагонетке; толстенный гвоздь торчал у него изо лба...

— Значит, так: подойдёт следующий состав, все залезают внутрь и сидят там, что бы ни случилось! Всем понятно? — сурово спросил Иннот.

— А ты чё, самый основной? — истерически возразили ему. — Чё раскомандовался?

Каюкер хотел было проучить наглеца, но тот вдруг коротко охнул и отлетел к стене. Хуц пососал костяшки кулака.

— Я здесь самый основной, — громко сказал он. — Я, поняли? А вы будете делать то, что велит этот парень.

— На Территории ты не больно-то борзел, — буркнули ему.

— Ась? — Хуц приложил ладонь к уху.

— Чё ты там вякнул? Ну-ка, повтори!

— Ничего...

— Вот то-то.

Следующий состав ждали минут десять. Иннот проследил, чтобы Хлюпика поудобнее уложили, и прыгнул в соседний с ним гроб. Хуц устроился тут же. Громовой голос опять расколол тишину, и поезд тронулся.

— Что за Гробово, интересно? — спросил каюкер чуть погодя.

В тоннеле царил абсолютный мрак; перестук колёс множественным эхом отражался от стен, и, разговаривая, приходилось напрягать голос.