Старая контра

Солнце постепенно клонилось к закату, и кривая ухабистая улочка на задворках Манки-тауна была почти пустынна. Лишь старый одноногий калека сидел в тени платана, надвинув на глаза плетёную тростниковую шляпу. Из приоткрытого окна на втором этаже доносились приглушённые звуки джанги. Проходя мимо нищего, Ёкарный Глаз привычно пошарил в кармане. В прежние времена, когда он и прочие пираты рисковали ещё появляться на улицах Вавилона, считалось особым шиком кинуть попрошайке золотую или серебряную монету, а то и целую горсть — в зависимости от того, насколько удача была к ним благосклонна.

Впрочем, сейчас об этом не могло быть и речи — те времена, когда он мог позволить себе швыряться деньгами, давно закончились. Выудив из глубины застиранных тренировочных штанов медную монетку, капитан щелчком отправил её нищему. Тот приподнял шляпу.

— Благодарствую...

— Не за что, отец. — Повинуясь внезапному порыву, Фракомбрасс остановился и присел на корточки. — Скажи-ка... Кем ты был раньше?

— О! Я много кем был! — Нищий подтянул деревянную ногу и уселся поудобнее; видно было, что он не прочь почесать языком.

— Бродяжничал, сидел в тюрьме, водил по небу летучие корабли...

— Ну?! Даже так?!

— А ты думал! Я же, в сущности, старый воздушный волк! Да, сынок, золотые были деньки... Я тогда служил матросом на «Офигении», мы возили грузы на самые отдалённые плантации. Иногда мои ноги целыми месяцами не касались земли — да и зачем, если подумать? Кормили нас хорошо, а за выпивкой всегда было кого послать.

Не, так-то что не жить!

— А сейчас что же?

— Эх... Стар я стал, сынок, просто стар... Вот и списали на землю... — Нищий сморгнул непрошеную слезу. — Нет, ты не подумай, что я жалуюсь. Я ж у сынка своего живу, они с невесткой меня всяко и накормят, и угол найдут, спасибо им... А только разве это жизнь — в четырёх стенах сидеть день-деньской? Вот я и брожу по улицам. Тут тебе и поговорить, и новости послушать. Невестка ворчала сперва, потом ничего, привыкла.

.. Да и мастерить, опять же, на свежем воздухе лучше получается...

— Чего мастрячишь-то? — удивился Фракомбрасс. Нищий улыбнулся, показав коричневые пеньки зубов, и извлёк из-за пазухи литровую бутыль.

— А вот...

Ёкарный Глаз пригляделся. Внутри хорошо знакомого капитану сосуда находился миниатюрный дирижаблик, точь-в-точь как настоящий! Был сделан даже штурвал, а в иллюминаторы вставлены крохотные стёклышки.